Ариадна из чугуна и стали - Виолетта Орлова

Юноша неуверенно кивнул и направился к своему неказистому купе под номером шесть. В плацкарте пассажиры занимали места в общей зоне, не отделенной друг от друга перегородкой, однако у тормозильщиков имелись свои привилегии. В целом жить здесь можно было с комфортом, даже один более-менее чистый ватерклозет в багажном вагоне в их распоряжении, но Эд все равно испытывал глухое недовольство. Самолюбивый юноша стыдился своего ремесла, хоть оно было чрезвычайно важным, ненавидел простую, лишенную всяких изысков речь людей, прокуренные тамбуры вызывали в нем дурноту, а еще он страдал мнительностью, присущей некоторым провинциалам. Эдвард страшился быть обличенным; ему казалось, хоть мало-мальски приличные люди непременно заподозрят, что он грязный бедняк, вагонная крыса и в целом ничего из себя не представляет. В свободное от работы время тормозильщик пачками поглощал газеты и бульварные романы, набираясь в них, как он считал, изысканных оборотов. Потом же Эд расстреливал других работяг канцеляризмами, полагая, что таким образом сражает собеседников наповал интеллигентностью и начитанностью. Только в своем купе ему не приходилось притворяться: о нем и так все знали.

Глубоко вдохнув, Эдвард отворил двери: в нос тут же ударил сивушный запах. На нижней полке лениво развалился его отец, окруженный двумя собутыльниками: три пары мутных глаз уставились на вошедшего. Эдвард невольно поежился, чувствуя недовольство за этот липкий страх. Ему показалось, будто он вошел в паучью нору: на веревках, наподобие паутины натянутых между полками, висела грязная вонючая одежда, из мерзких коконов холщовых мешков торчали горлышки выпитых бутылей, опухший отец в своей темной робе напоминал черную вдову, а его двое приспешников вполне могли сойти за пузатых клещей. На столике перед ними стояла керосиновая лампа в обрамлении трех граненых стаканов; скатерть была заплевана до такой степени, что невозможно было без содрогания на нее смотреть.

– Э-эд, – мерзко икнул отец, заставив юношу вновь пугливо вздрогнуть. – Мы с парнями очень ждали тебя. Хотим выпить за твое здоровье. Ты ведь принес деньги, не так ли?

Эдвард поспешно вывернул карманы: две бумажные банкноты в тысячу рельсодоров6 выпали на пол. Отец жадно поднял добычу и зарылся в нее носом, точно хотел вобрать в себя запах свежих банкнот.

– А это еще что? – очнувшись, поинтересовался он, тупо уставившись на глянцевое приглашение.

– Я схожу сегодня туда, – робко пробормотал Эдвард. – Ты ведь не против, папа?

– А чем ты там будешь заниматься, мой мальчик?

В голосе черной вдовы прорезались стальные нотки, и юноша невольно вжался спиной в дверь купе, почувствовав, как кованая ручка неприятно впилась ему в поясницу. Собутыльники мерзко захихикали, один из них произнес сиплым голосом:

– Да брось, Оскар. Парень уже и так в штаны наложил. Что плохого в том, если он немного ощиплет смазливых курочек из первого класса?

– Не хочу, чтобы он стал такой же подстилкой, как его мать. А, впрочем… Если принесешь нам бабки, я не против. На, возьми!

Порывшись где-то под сиденьем, отец достал холщовый мешок.

– Наденешь мой фрак на вечер. Я не всегда был жирной свиньей. А сейчас проваливай. Дай нам расслабиться.

Когда Эдвард, не веря своему счастью, на негнущихся ногах выходил из купе, то почувствовал, как спину его пронзил металлический голос отца:

– Запомни, мой мальчик: не давай им спуску. Когда-то я был готов выколоть глаза твоей матери лишь за то, что она стреляла ими направо-налево.

Глава 2, Топка

7

Настоящее

Следователь по особо важным делам Грейс Коллинз, облаченная в шелковый пеньюар, со свечой обходила свое богато обставленное купе первого класса. Оно ужасно нравилось ей, ибо напоминало готическую капеллу. Не хватало лишь мрачных звуков органа: отличная колыбельная перед сном. Но вместо чарующей мелодии послышался раздражающий стук. Даже не подумав накинуть что-нибудь поверх пеньюара, Грейс направилась к двери, намереваясь поскорее уничтожить столь докучающий источник шума.

В тамбуре, почтительно согнувшись в поклоне, замер ее письмоводитель Билли. Она никогда не называла его по фамилии. У него были отвратительно мерзкие усы и жидкая бороденка, которую он по-фиглярски подкрашивал хной. Сейчас письмоводитель неприлично уставился на ее грудь.

– В чем дело, Билли? – ледяным тоном поинтересовалась она. Тот неловко вздрогнул и поднял взор.

– Прошу простить, госпожа Коллинз. Случилось чрезвычайное происшествие…

Она вновь тяжело вздохнула.

– Вряд ли оно произошло там, куда вы так внимательно смотрели!

– Простите, госпожа. Я бы ни за что не осмелился вас беспокоить, однако вы сами просили докладывать о всяких чрезвычайных ситуациях, а здесь дело прямо-таки вопиющее!

Следователь издала неопределенный звук, отдаленно напоминавший продувку пневматического тормоза, но это ничуть не смутило письмоводителя, ибо он живо продолжил:

– В парковом вагоне обнаружили тело женщины. Врач констатировал насильственную смерть. Нужно срочно прибыть на место происшествия.

– Первое убийство за время нашего путешествия! Личность установлена?

– Да, это Мэрридит Берч из вагона первого класса, купе под номером семь.

Безукоризненные брови следователя поползли наверх.

– Наша Мэрри из первого класса! – ахнула она.

– Увы… Мотивы преступления совершенно неочевидны, равно как и личность преступника…

– Наверняка в этом замешан мужчина, – отрывисто бросила госпожа Коллинз, на ходу переоблачаясь. Билли удивленно и несколько обиженно покосился на хозяйку.

– Почему вы так сразу решили?

– Место преступления: парк. Находится между вагонами второго и третьего класса. Зачем туда идти молодой пассажирке из первого класса, когда у нас имеется своя шикарная оранжерея для прогулок? Все просто: романтическое свидание с бедняком. Либо, если хочешь, второй вариант – с богатым и влиятельным мужчиной, который не желал огласки их отношений.

– Но у нее могла быть встреча и с женщиной, – мягко и очень почтительно возразил Билли.

– Исключено. Раньше говорили, будто из-за нас все беды. А я заверяю, напротив, все проблемы из-за мужиков. Прости, Билли, но я терпеть не могу представителей вашей породы: самовлюбленные юнцы, перезрелые циники, диванные лентяи, глупые ревнивцы, мерзкие изменники, старые сладострастники… Но самое отвратительное – это маниакальная самоуверенность, гордость, боязнь оказаться на ступень ниже женщины. Вы скорее наглотаетесь угля, нежели признаете свою вину. О, ваши пороки можно перечислять бесконечно, – воодушевленно заявила следователь, поспешно прикрепляя к волосам лакированную шляпку.

– Как я выгляжу? – строгим голосом поинтересовалась она у своего молчаливого помощника и, не дожидаясь ответа, безапелляционно бросила:

– Безупречно. Я так и знала, Билли, спасибо.

***

Парковый вагон представлял собой огромную теплицу, где росли диковинные деревья, завезенные со всех частей света. Мир тогда еще не находился на грани исчезновения. Печальный факт: раньше только вымирающие виды животных и растений заносили в специальные книги, теперь под угрозой оказался