Ариадна из чугуна и стали - Виолетта Орлова

Жан властно накрыл ее ладонь своей – и столько было в этом простом жесте двусмысленности, что Элли невольно отдернула руку.

Рыжие брови удивленно поползли наверх.

– Я немного устала после диагностики.

– Понимаю… Переслушать весь поезд – нелегкая это затея. Но сейчас тебе надо расслабиться, дорогая.

– Жан, а ты знаешь… Эдварда Финча?

– Кого-кого?

Элли повторила.

– Он из первого класса?

– Нет, из третьего.

– Тогда как же я могу его знать? Мы редко пересекаемся с пассажирами из других вагонов. Только во время диагностики…

Элли нахмурила брови: уклончивый ответ Жана явно нельзя было посчитать удовлетворительным.

– А он тебя знает, – с легким напором заявила Элли. – Сказал, вы встречались в парковом вагоне.

Жан пожал плечами, его веселое лицо посерьезнело.

– Он вполне мог и перепутать… Чего про меня только не болтают.

– Например?

Красивые губы дернулись – усмешка Жана отдавала горечью.

– Говорят, что я соблазнил всех невинных дев в этом поезде.

– В это я прекрасно могу поверить, – улыбнулась Элли, внимательно глядя на мужчину перед собой. Резкий абрис его лица загадочно выглядывал из свечного полумрака, глаза по-орлиному блестели и отдавали айсбергом. Таким людям обычно повинуются безоговорочно, особенно женщины. Кто же ты, друг или враг? Жан словно услышал ее мысли.

– Обрати внимание, как на меня смотрят люди. Что у них отражается в глазах при взгляде на меня. Мешки с рельсодорами? Власть. Только это они способны понять, и все из-за отца… А сам отец… Видит во мне лишь никчемный мешок с нечистотами.

Элли вдруг стало неловко, ибо они коснулись интимных тем, но при этом она ощутила необходимость утешить Жана.

– Разве важно, что в тебе видят другие? Их хрусталики замутнены шаблонами, собственными взглядами, пожеланиями, самомнением, гордостью. А вот что в себе видишь ты сам?

Жан восхищенно присвистнул.

– Обожаю умных крошек! – воскликнул он, хищно ощерившись в своей фирменной улыбке. – А что ты, Элли? Расскажи о себе? Почему твой отец не поехал с тобой?

Элли почувствовала, как щеки ее краснеют. Опасная тема, провокационная, она ведь ничего не помнит!

– Мой отец… – начала мямлить она, не представляя, как выкрутиться.

От полного краха ее спасло неожиданное появление в ресторане новых посетителей. Когда они вошли, вокруг поднялся назойливый шепоток, точно с поверхности деревянных столов к потолку взвились тысячи жужжащих ос. За все время, что Элли находилась здесь, еще ничье появление не привлекало к себе столько внимания, взглядов и перешептываний. Впрочем, новые посетители действительно отличались от общей массы, ибо были облачены в униформу, а не в праздничные костюмы. Один постарше, с заметными проплешинами на голове, шел с каким-то едва уловимым напряжением, точно каждый шаг давался ему с трудом. На рукавах и на воротнике у него красовались серебряные галуны24. Другой – молодой, шагал легко и небрежно: казалось, ему глубоко плевать на всеобщее оживление. Однако, когда взгляд его живых черных глаз случайно упал в сторону Элли, то брови его насмешливо изогнулись в радиальные кривые. Еще один знакомый. Кей. Наверное, со своим отцом.

Не обращая ни на кого внимания, они спокойно устроились недалеко от них. Элли перевела взгляд на спутника: лицо того исказилось практически всепоглощающей ненавистью. Затем Жан совершил удивительно непредсказуемый поступок: резко поднялся с места и качающейся походкой направился в сторону вновь прибывших. Элли ощутила, как к горлу подступает волнение. Разговоры смолкли, жующие пассажиры с живым интересом уставились на мужчин, ибо почувствовали, что их ждет забавное представление.

– Рад, что застал вас сегодня за ужином, господа машинисты! – с преувеличенной галантностью воскликнул Жан. Его зычный раскатистый голос непривычно громко прозвучал в зале с хорошей акустикой. Элли видела, что лицо Кея сильно напряглось и даже чуть побледнело, черты сделались резче и острее, темные глаза лихорадочно заблестели. Они с отцом были похожи, как две капли машинного масла, впрочем, последний выглядел куда более спокойным.

– Добрый вечер, – хладнокровно отвечал отец, не теряя самообладания. Жан издевательски улыбнулся: начав с театральным добродушием, он закончил презрительной гримасой и громко выпалил им в лицо:

– Я рад, потому как уже давно хотел кое-что сказать! Ваш сын – насильник! И вчера во время стоянки поезда Кей напал на мою спутницу. Я немедленно призываю вас к ответу!

Как только он произнес эти оскорбительные слова, все общество всколыхнулось, оживилось, заголосило – их причитания эхом тонули в сводах потолка, сливаясь с дребезжанием высоких стекол.

– Позовите кондуктора! – испуганно вскрикнул кто-то.

Кей поднял голову и мрачно воззрился на обвинителя – Элли видела, что тот едва сдерживается, чтобы не вскочить со своего места. Отец, вероятно, тоже почувствовал это, ибо судорожно вцепился ему в руку, придерживая от поспешных действий.

– Нет-нет! Произошла ошибка! – возмущено воскликнула Элли. Жан перевел взгляд на подругу, лицо его выглядело озадаченным.

– Какая же ошибка, когда я сам все видел. Разве ты не звала на помощь?

– Я…– замялась Элли, в голову, как назло, ничего не приходило. Ах, какая же глупая получилась ситуация, в самом деле! – Я… Это была такая… игра. Психологическая. Я сама попросила Кея поучаствовать. Прости, Жан, что не рассказала тебе заранее, – промямлив все это, Элли обвела несчастным взором вагон. Теперь на нее не просто смотрели, ее буквально пожирали глазами, оторвавшись от своих тарелок и недоеденных устриц. Ей удалось удивить решительно всех, в том числе и самого Жана. Ошарашенный, он какое-то время стоял, руки вдоль туловища, и глуповато трясся в такт движениям поезда.

– Это правда? – пробормотал он уже не с таким уверенным апломбом, как прежде.

Кей через силу кивнул: лицо его сейчас по цвету не отличалось от белоснежной скатерти на столе.

– В таком случае я приношу свои извинения. Жаль, конечно, что я стал невольным участником какой-то сомнительной игры, – не скрывая досады, буркнул Жан, продолжая стоять напротив и таращиться на них.

– Мы принимаем ваши извинения, – прохладно отозвался отец.

Жан разочарованно плюхнулся на свой деревянный стул: только сейчас Элли поняла, что его красивое лицо напоминает морду хищника. Тот же волчий оскал, то же стремление убивать, пусть не физически, но морально уж точно. Ей стало не по себе.

– Что это за глупая выходка? – неожиданно резким тоном поинтересовалась Элли. – Разве я просила вступаться? Да еще и публично!

Жан пожал плечами и вдруг по-ребячески улыбнулся.

– Прости. Хотел наказать мерзавца.

– Ты… Не ладишь с ним, да? – осторожно поинтересовалась Элли.

– Д-да. Ты права.

– Почему?

Жан помолчал, глядя себе под ноги. Затем нехотя буркнул:

– Нравилась мне одна девчонка… Смекалистая, вроде тебя. А потом я застал ее в… грязных объятиях машиниста. Как