Ариадна из чугуна и стали - Виолетта Орлова

были на самом деле. Чернильные буквы вдруг словно задрожали, сорвались с листа и колючими спицами впились в лицо; вязкий страх наполнил все ее существо. Именно в этот момент Элли пронзило острое осознание того, что она должна непременно выяснить, кто был убийцей. Она сама не понимала, почему это так важно. Словно временно уснувшая память побуждала ее провести собственное расследование. Но зачем ей сдался несчастный картограф? Да, история жуткая, да еще и с этими выколотыми глазами, здесь не поспоришь. Но какое отношение убийство имеет к ней самой? А еще Элли стало грустно от мысли, что Жан обманул ее. Значит, он ходил в парковый вагон и отнюдь не только затем, чтобы сорвать там цветы. Более того – они с Эдвардом знакомы! И оба находятся в числе подозреваемых. Что же значит вся эта загадочная история?

И Элли наметила для себя две важных задачи.

Она выяснит все про Мэрридит. А еще узнает, почему Жан солгал ей.

Глава 7, Коллектор пароперегревателя

19

Элли впервые посетила вагон-ресторан. Впрочем, «впервые» – не совсем точное слово. Скорее всего, она здесь уже была (причем не раз, иначе где она питалась?), но память вероломно подтерла воспоминания. Перед ужином она долго думала над своим внешним видом. Действительно, весьма небезынтересный вопрос: одеться нарядно или сделать свой выбор в пользу чего-то неброского? Вагонная мышь или звезда поезда?

Элли остановилась на длинном платье цвета пудры, расшитом бисером и стеклярусом20. На тонких руках – лайковые перчатки, крупные взбитые локоны кокетливо выбиваются из-под шляпки. Немного персиковых румян на щеки и губы. Все-таки не вагонная мышь. Однако с обувью произошла некая странность, даже дикость, на которую Элли не успела обратить внимание ранее. Дело в том, что все это время она ходила в высоких сапогах на пуговицах, а в купе – в миловидных тапочках на каблуке с заячьими ушками. Однако не пойдет же она в них на светский ужин! Да и грубые походные сапоги тоже едва ли подойдут. Выяснилось, что при несметном количестве одежды, шляпок и перчаток, у Элли почему-то совершенно не имелось обуви. Она перерыла весь шкаф – ничего. Затем перешла к другим предполагаемым вместилищам всяких безделушек: выпотрошила дрессуар21, в котором оказалась посуда, перевернула сундуки, раскрыла ларцы – с таким же результатом. Единственное, что Элли удалось найти – меховую лодочку оливкового цвета с плоским каблуком. Но самое удивительное во всей этой истории заключалось в том, что туфелька была в единственном экземпляре! А где же вторая? Это на первый взгляд невинное открытие страшно обеспокоило Элли, чьи чувства и так обострились до крайности. Хотя, казалось бы, такая мелочь по сравнению с тем, что она потеряла память и едет в неизвестном направлении на поезде, где совершаются убийства и выкалывают глаза.

Элли принялась задумчиво вертеть в руках туфельку, пытаясь решить загадку, – взгляд неожиданно зацепился за нечто неприятное. Уродливые багровые пятна по бокам, уже засохшие, изрядно портили впечатление от нежно-оливкового цвета. Что такое? Краска или… Кровь? В ужасе откинула Элли предмет, столь ее напугавший. Ей почудилось, будто она держала в руках гадюку.

Кстати, а почему все-таки она потеряла память? Что с ней произошло? В своей голове Элли быстро прокрутила возможные причины амнезии: травма, алкоголизм, или… Что-то психологическое. А вдруг она как-то связана с убийством? Иначе почему в ее голове столь отчетливо мелькает это слово?

Странное ощущение зыбкости бытия поразило Элли до глубины души, окончательно вывело из равновесия. Сказать кому-то? Пожаловаться кондуктору или жандармам? Элли точно понимала одно: она должна непременно разобраться в том, что происходит.

Обескураженная неожиданным открытием, она поплелась в вагон-ресторан, где уже приятно играл патефон. Увиденное немного затмило волнение, ибо этот панорамный зал поистине поражал воображение, ослеплял, и не только своими размерами! Здесь горели мириады свечей, полы были устланы бордовыми войлочными коврами, в больших черных кадках стояли диковинные растения с огромными мясистыми лопухами-листьями, из-за которых осторожно выглядывали резные дубовые столы, привинченные к полу. Стулья представляли собой сундуки с высокими глухими спинками, украшенными лилиями. В многочисленных порталах сидели уродливые каменные гаргульи с открытыми пастями и подносами в лапах. Вместо еды на них лежали мраморные черепа. Сквозь кружевные стрельчатые потолки просвечивало лоскутно-серое небо, в простенках между колоннами торжественно красовались витражи, в которых отражались свечи. Чопорные официанты, выбритые до синевы, разносили гостям тарелки с пиццей, напоминавшей колеса. Вместо спиц повара красиво разложили руколу. Помимо этого, угощали осклизлыми устрицами и фуа-гра с джемом, а в самом темном закутке курили сигары и вели интимные беседы.

Элли замерла, смутилась, глаза не знали, на кого смотреть, между тем она отчетливо ощутила, как все взгляды присутствующих обратились на нее, намертво прилепились к коже и преследовали всюду, куда бы она ни направилась. Весьма неприятные, жирные, точно вискозин22. Элли растерянно обвела взором зал: хоть кого-то бы вспомнить… Но нет, высокомерные господа во фраках и дамы в бальных платьях не отзывались у нее в сердце. Впрочем, вот под раскидистой пальмой сидит в одиночестве Грейс и по-мужски дымит папиросой. Одета в стиле а-ля гарсон23, никакого корсета, пышных юбок. Строго и лаконично. Она с чрезвычайной серьезностью наставляла на все столики по очереди свой лорнет, ничуть не смущаясь столь откровенного созерцания.

Элли кивнула ей в знак приветствия.

– Выглядишь обворожительно, – с мазутной липкостью прошептали ей на ухо. Элли вздрогнула – позади нее стоял Жан. Что ж, та же фраза с успехом относилась и к нему самому, ибо красавец смотрелся превосходно – статный, пышущий здоровьем, с непоколебимой уверенностью в собственном очаровании. Элли почувствовала легкий укол досады: ведь он обманул ее! Но с какой целью?

– Сядем за столик? – предложил Жан все тем же мазутным тоном. Отличная идея, тем более что в его присутствии так легко подкашивались ноги. Они выбрали хрустальный столик с красиво свернутыми голубыми салфеточками. Весьма романтичное место, у самых витражей, чтобы рассматривать из окон проносившийся пейзаж. Кажется, Грейс с удивлением проводила их взглядом, – интересно почему? Вальяжно-повелительным жестом Жан подозвал официанта: тот не замедлил появиться – робкий, подобострастно согнувшийся, как ручка от гудка.

– Что очаровательные господа желают в качестве аперитива?

– Розовое шампанское, – лениво отозвался Жан, даже не подумав спросить у своей спутницы, чего она хочет.

– А из еды…

– Удиви нас.

Официант послушно кивнул и упорхнул исполнять задание. Элли смущенно взглянула на самоуверенного кавалера.

– Может, стоило выбрать самим?

– Поверь, он смекалистый малый и