Г 3 (СИ) - Игнатов Михаил Павлович "Аорорн"

Хорошо хоть горы закончились и мы вышли к морю. Мне показалось, что у него сегодня было такое же настроение, как и у меня: мрачное удовлетворение, готовность ударить тяжелой серой волной, откатиться и снова замереть в ожидании.

Сверху, с края обрыва, кромка прибоя выглядела красивее, чем вблизи. Теперь, спустившись, стало понятно, что берег сложен из округлых мелких камней, готовящихся к тому, чтобы выскользнуть из-под наших сапог, а волны нанесли на берег множество мусора: склизкие коричневые водоросли, куски дерева, дохлую рыбу, куски сетей. Зато стал еще отчётливее ощущаться запах моря.

Стало понятно и то, что Страмирай не ошибся. Обрыв, на котором стоял посёлок не был изъеден, словно сыр, но даже не сходя с места было видно два зева пещер. Не зная, что они здесь есть, я и не подумал развернуть нити Сети и проверить саму границу скалы. Только теперь заклинание скользнуло вглубь ходов и ничего не обнаружило. Но и отметку пятнадцать минут назад я видел дальше вдоль обрыва. Стоило только пройти вдоль прибоя к изгибу скал, как стало видно, что впереди тоже зияют тёмные провалы пещер.

Сначала я обратился к своим спутникам:

— Спокойно, не дерните случайно крючки, — а затем, положив руку на амулет верного, к тому, кто прятался в темноте. — Выходи, хватит прятаться.

Там зашуршало и на свет появилась фигура крепкого мужчины. Он сделал два шага и рухнул коленями прямо на острые камни:

— Прошу о милости могущественного мага!

Я в раздражении оглядел зелонца. Одет в многажды заплатанную одежду, наброшенную словно наспех: не все крючки на рубахе застёгнуты, сама она заправлена в штаны небрежно, а куртка и вовсе распахнута, хотя здесь у моря зябко и сыро. Тем более там, в пещере. Но одежда чистая, да и сам мужчина выбрит, чем отличается от привычного большинства простых зелонцев. Обычно так следят за собой те, что хоть немного, но выбивается из рядов простых крестьян или разнорабочих. Об этом говорит и его правильная речь. Кем он был в этом посёлке? Пекарь, кузнец, травник?

Спустя мгновение мои мысли вильнули в другую сторону — это человек, отчётливо горящий зелёным в Сети, но я ведь шёл сюда за химерой, которую видел буквально пятнадцать минут назад! Я вскинул руку, предупреждая стоящих позади солдат об опасности и напомнил уже им:

— Здесь ещё должна быть химера, — рука коснулась ментального амулета верных, и я задал вопрос зелонцу. — Видел здесь химеру?

Вот только ответили мне совсем не так, как я ожидал:

— Прошу могущественного мага не беспокоиться. Здесь только я и никого другого с самого утра не было.

Зелонца я оглядывал с новым, уже магическим интересом. Он что? Противится ментальному приказу? И при этом я не вижу в нем ни капли дара, а чтобы скрыть его от меня так близко, почти в упор, когда я при желании могу заключить его в свою ауру…

Я так и поступил, развернув ауру в полном объеме и внимательно повторив осмотр зелонца. Ничего. Он даже не адепт, нет на нем и ни единого амулета. При таком осмотре будь он хоть… хотя нет, архимаг бы сумел спрятаться. Я помню, как это делал Аувид. Но поверить в то, что стоящий передо мной один из архимагов Зелона? Бред.

— И тем не менее, я отчётливо видел гнилую отметку химеры в Сети. Что-то по весу сравнимое с молодым быком. Похоже придётся вызвать сюда отряд, чтобы прочесать пещеры, — начал я объяснять старшему сержанту, но тут же скомандовал. — Отставить.

Сеть, сгущённая в плотную структуру и управляемая напрямую в пределах видимости, наткнулись на тупик пещеры. Не так уж она и велика: меньше тридцати шагов длины и одно, такое же тупиковое ответвление. И пустота везде. Нет здесь химеры.

— Никого там нет. Какого тёмного?

Я даже оглядел пустой берег, словно мои глаза могли помочь там, где не справились два поисковых заклинания. Платий, даже не думавший опускать метатель, хмыкнул:

— Может в другой пещере? Не сидели же они там вдвоём?

Страмирай добавил свое мнение:

— Или сиганула в море.

До сих пор стоявший на коленях мужчина вдруг встрепенулся:

— Прошу могущественного мага простить меня за ложь. Это моя химера, мой помощник в ловле рыбы. Я один из лучших рыбаков побережья только благодаря своему помощнику. Но моя химера безобидна для людей…

Я вслушивался в слова мужчины краем уха, благо магический транс позволял мне размышлять, не теряя нити его рассказа. А думал я над тем, как много нестыковок в его словах. Никогда я сам, опрашивавший жителей, слушавший доклады Каира, читавший все сводки, которыми снабжал нас штаб легата, не слышал о том, что есть химеры-помощники. Тягловые, строители, копатели — химер для грубой работы было полно, но чтобы их называли помощниками? Чтобы они помогали в таком необычном деле как рыбная ловля? Вот здесь, в этом бушующем море? Да и с остальным в байке зелонца были проблемы. Я снова положил руку на трофейный амулет:

— Почему ты, впервые увидев меня, сразу назвал могущественным магом?

Мужчина запнулся. Я отметил, как его взгляд скользнул по нам троим и знал, что он искал — отличия. Вот только одеты мы были в одинаковые брони и шлемы, на плечах одинаковые синие плащи, скрывавшие и горжеты со знаками отличия, и амулеты. Единственное отличие в том, что у меня длинный эспадон на плече и на поясе кроме метателя висят шары Орба и Средоточия. Вот только кто сумеет сразу сказать, что они такое?

Но зелонец, так и стоявший на коленях под прицелом двух метателей, сумел меня удивить:

— Я долго жил в посёлке архимага Равра, он испытывал на нас новые ритуалы. Моей стихией была жизнь. Я лишился её, но теперь могу ощущать силу других магов.

— Забавно, — медленно произнёс я, продолжая размышлять.

А зелонец, испугавшись, продолжал частить:

— Хочу предложить сделку. Вы оставляете в покое мою химеру, а я расскажу вам, где находится тот посёлок архимага. Там много других химер. Боевых химер, что достойны смерти от рук гардарцев.

Платий хохотнул за спиной:

— Думаешь, не найдётся кого другого, кто расскажет нам об этом?

— Не найдёте, — зелонец тоже улыбнулся, ничуть не смущаясь, даже расправил плечи, уже мало походя на просителя, хотя и по-прежнему стоял на коленях. — Я был ещё ребёнком, когда его строили. И никто из тех, кого он забирает в горы больше не возвращался оттуда. Я единственный.

Платий хмыкнул:

— Тонму капитан, что-то это больше на ловушку похоже.

— Поглядим, — я повёл рукой, приказывая зелонцу. — Шагай к лестнице.

— А тварь, тонму капитан? — намекающе махнул в сторону моря Стратирай.

— Оставим два десятка с големами у спуска. Этого хватит, если она вздумает полезть наверх. А если это и впрямь морская тварь, то она нам вообще не опасна, — я отмахнулся от возражений. Сейчас меня уже волновало другое.

Отношения у нас с канцеляристом после Кернатума, когда из всех офицеров роты выжило только четверо, стали странными. Но сейчас я вёл этого странного зелонца именно к нему. Не для того, чтобы подтвердить его слова, а чтобы проверить свою догадку. И мужчина, за время пути через посёлок успевший привести одежду в порядок, меня не разочаровал. Каиру хватило двух вопросов, чтобы выпучить глаза:

— Какого тёмного происходит? У него аура даже не шелохнётся!

Канцелярист выставил палец на мужчину, рявкнул:

— Убей меня!

От Каира ощутимо ударила волна эфира, заставившая меня поморщится. Но стоявший перед нами зелонец и не подумал исполнять этот приказ, лишь вздрогнул, да затравленно оглядел солдат, стоявших на площади. Даже обидно: называл могущественным магом, а испугался их, а не меня, стоявшего в двух шагах за его спиной и сжимавшего Средоточие. Боялся стрел, а не Катирию с обнаженным мечом, не трехметрового Гвардейца, что готов был обрушить на него свой молот. Но это становилось все интересней, и я сообщил очевидное:

— Значит и впрямь на тебя эфир и амулет не действует. А говорил ведь, что был магом жизни. Думаю, что на тебя с удовольствием взглянут в штабе легата.