Г 3 (СИ) - Игнатов Михаил Павлович "Аорорн"

Может ли быть так, что Кернариус приберег для себя хотя бы один из них? Если вспомнить поступок Вариодая, что ушёл на ту сторону, то для него — Отступника, взявшего новое имя — это отличный шанс получить ещё одну возможность жить. Уж в способности оказаться полезным Темным Демиургам того, кто видел десятки миров, Рагнидис не сомневался. И все же надеялся, что он сумеет бежать — хотя никому из тех, кто приходит на совещание в этот кабинет, Повелитель в этом бы и не признался.

Суть же его желания была проста. Что он, второй человек Гардара, сделает пойманному Кернариусу? Убьёт? Смешно. Это случится ещё раньше, во время штурма его последней норы. Всё, чем можно было их удивить, он уже использовал, под Кернатумом был разыгран последний козырь. Даже вдвоем с Витроастом он не выстоит против любых двух Повелителей Гардара. Но хватит ли этого, чтобы утолить его, Рагнидиса, жажду мести? Заплатить за слезы Гардара? Нет. Пусть Кернариус использует Маяк, пусть зовет помощь: через три дня границу пересечет целая армия, ее солдаты и в одиночку сумели перемолоть всех темных в Риобиле, а теперь они идут усиленные фемами центральных провинций. Через неделю к Пеленору отправится вторая армия. Чтобы Отступник не придумал, сколько бы Маяков не использовал, его уже ничего не спасет. Пусть бежит в портал, пусть пытается доказать свою полезность. Это еще нужно суметь сделать. А вот в том, что наказание Темных тому, кто провёл в порталы столько их армий и богов на убой, может длиться сотнями лет — Рагнидис не сомневался. И надеялся, что уже эта, заваленная в каменоломне, армия станет той самой последней каплей, что истощит терпение Темных Демиургов.

Глава 20

Пусть я и посылал всё к темным, устав сражаться с химерами и эфирниками, но, к счастью, никаких порталов на Маяк в окрестностях города не открылось. Нам и без того пришлось выдержать еще четыре подобных приступа с разных сторон. Нет, не так. Говоря подобных, я слишком им польстил. Ни один из них не был и в четверть так силен как тот первый: химерам не удалось даже выдавить нас с внешней стены. Да, дважды эти армии вели на штурм сильные архимаги. Но проходил едва час боя, и, убедившись, что нет новых трюков или подвоха, Повелители наносили удар и уничтожали всех врагов, заставляя зелонцев начинать все сначала. И уж, конечно, больше врагов не прикрывал Илиз такой мощи.

Теперь шести рот нашей бригады, вернее их остатков, никак не могло хватить на защиту целой стены и нас пополнили тремя ротами из других бригад. Признаюсь, даже я на следующий день после бойни с Илизом с трудом заставил себя подняться наверх. И дело не в том, что идти пришлось мимо еще не убранных туш химер; не в том, что болело все тело, получившее десятки, пусть и не пробивших брони, ударов, и способное двигаться только благодаря алхимическим зельям. Нет. Дело было в усталости от смерти. Слишком многих мы потеряли, слишком много в тот день отдали.

Действуя словно механизм, я отправлял в полет одно заклинание за другим, не ощущая ни удовлетворения от гибели химер, ни страха того, что они снова нахлынут волной. Тем более, что я ощущал потоки магии, видел сколько перед нами врагов и понимал, что все это бесполезно. По мне это больше напоминало агонию огромной химеры, когда она получила смертельную рану и уже не может даже встать на лапы, но продолжает ими перебирать, пытаясь бежать дальше. На третьем штурме, когда к нашей стене подошел архимаг Эфира, мне выпало наблюдать противостояние Аувида и зелонца. Могу даже поклясться, что в глазах врага был страх и отчаянье. Его сюда пригнал приказ, которому он не мог противиться. Кто мог наложить подчинение на архимага? Вопрос, на который не требовался ответ. Кернауриус.

Бессмысленная бойня. Не представляю, что творится в голове у Отступника. Можно ли прожить столько веков и принимать столь глупые решения? Соберись все эти силы в единый кулак, атакуй нас разом, как и ожидал легат с Повелителями, то…

Нет, пришлось возразить мне самому себе. Архимаги и Илиз-гигант несовместимы. А без него, что два, что шесть архимагов в чужой армии ничего бы не смогли изменить в бою против нас и Повелителей. Слишком уж несопоставима мощь этих двух ступеней Искусства. Лишь гигантская химера, в которой архимаг жизни Шатиарн сумела обнаружить полость с останками вживленного в неё старика-мага, едва не смогла переломить ход боя, лишив нас главного преимущества. В остальном можно было бы сложить только силу химер. Хотя и это уже немало: кто знает, будь на моем пути еще на десять тварей больше — сумел бы я пробиться в тот день к Илизу, сумел бы Аувид остановить бойню и превратить наш проигрыш в победу?

Да, победу. Пусть она и была куплена нами дорогой ценой. До этого момента я видел центральную площадь города лишь мельком, в суете подготовки к первому штурму. Но даже я понимал, насколько здесь все изменилось: исчез стоявший в центре дворец зелонского архимага, сама площадь стала в два раза больше. Исчезла часть окружавших ее домов, превратившись в ровную и полированную поверхность. Теперь в центре площади стоял небольшой храм Создательницы. Повелитель Магнивар потрудился на славу — не представляю даже, где он достал столько отделочного камня. Хотя о чем тут думать? Создал.

Храм сиял полированным мрамором, давал ощущение покоя и мощи гранитными блоками. От привычных мне его отличал лишь двойной вход: наверх и влево по стилобату к самому порталу храма и вниз и направо под неф. Я знал, куда он ведет: в вытянутую крипту. Немногие храмы Создательницы таят их под собой. Храм Пеленора из таких, но и туда вход был закрыт уже десятки лет.

Хотя… Я оглянулся на ряды завернутых в ткань тел. Почему его защитники не имеют права быть похороненными в крипте храма? Имеют. Возможно, именно там сейчас и лежат все погибшие защитники Пеленора. Здесь же они не просто имеют право, а должны лежать в крипте. Мы пришли сюда, чтобы прекратить нападения на Гардар и привести эти земли под руку Создательницы. Довольно очернять само слово «верность» тем предателям, что нашли здесь прибежище.

Уже несколько раз я лично оставлял своих погибших товарищей. Уходил, завалив их камнями или сжёгши в огненном торнадо. Наконец-то пришло время хоронить их достойно. Катирия кивнула мне и мы наклонились к носилкам с телом Вида. Остальные бойцы рот вокруг делали тоже самое. Слева Каир Равой с Пламитом подняли тело Рикара. Сегодня все погибшие в битве с Илизом обретут покой в крипте. Их имена будут выбиты на плитах у входа и каждый, кто будет приходить к этому храму в будущем, сможет прочесть их и вспомнить. Я забрал себе пробитый горжет доспеха Вида. От Ларига мне не осталось ничего, пусть хоть эта вещь будет символом моей памяти. И моей ненависти к Зелону. Очень жаль, что взору Создательницы мы здесь недоступны, вернее она не отступает от принятых когда-то на себя обязательств. Сейчас ее символа над этой площадью очень не хватает.

Словно услышав меня, перед порталом храма, между колонн, медленно разгорелся серебром знак Создательницы. Но любой, видевший его хотя бы раз, понимал, что это всего лишь копия, снова поднятая архимагом или Повелителем. И разнесшийся над площадью голос легата это лишь подтвердил. Он не стал произносить длинную речь, да и слова его неожиданно вторили моим мыслям: он тоже сожалел, что Создательница не может лично подтвердить величие подвига павших и остается лишь их товарищам взять это в свои руки.

Но с площади в тот день я уходил с легким сердцем, а с плеч будто и впрямь сняли груз вины и сомнений.

После четырех крупных приступов настал черед десятков мелких нападений. Твари выходили к городу и по северной, и восточной дороге, и просто шли напрямую через грязь полей, подходили под стены и пытались на них взобраться, зачастую будучи на это и вовсе не способны. Как по отвесной кладке может карабкаться тяжелый покрытый хитином в ладонь некроголем или химера, чье дело таскать телеги с товаром? Абсурд.