Г 3 (СИ) - Игнатов Михаил Павлович "Аорорн"

Все стало более понятно только к концу недели, когда в дом, где была казарма нашей роты, ворвался вестовой:

— Тонму капитан! Вас на стену, срочно!

Там вообще оказалось полно народу, и все смотрели на дорогу, по которой к городу медленно приближалась одинокая химера с ссутулившейся фигурой на спине. Необычной деталью являлось здоровенное белое полотнище, которым размахивал неизвестный. А еще на ткани горел синим огнем символ Создательницы, который, как я думал, здесь и вовсе был неизвестен.

Ничем иным, кроме как попыткой остановить наши болты и заклинания это быть не могло и уже скоро вниз со стены спустился Аувид. Я внимательно наблюдал за встречей, не забывая просеивать округу Сетью. Впрочем, на стене, буквально в полусотне метров от меня, теперь стоял и Гратой, Повелитель Воздуха. Сомневаюсь, что на расстоянии дневного перехода от него мог кто-то укрыться. Зелонец внизу на наших глазах кивнул, опустил флаг и покорно подставил голову под ладонь Аувида. Впрочем, на ногах он остался и двинулся следом за архимагом, оставив свою шипастую «лошадь» за стенами города.

Лишь к вечеру стало известно, зачем сюда приехал зелонец и часть из того, что он рассказал легату и Повелителям. Содержание официального оповещения по феме и солдатские рассказы опять разнились, но на этот раз лишь дополняли друг друга, в очередной раз заставив меня задуматься об источнике слухов. Взгляд сам упал на Ларию, которая, к счастью, не участвовала в штурме Илиза, оставленная Видом на второй стене вместе с Пелаей, конюхом Артом и ремонтниками големов. Вот ремонтники как раз и ослушались приказа, встали в строй уже в тех ротах, что пришли нам на подмогу. И если Диодр оказался всего лишь ранен, то Цаур погиб. Причем всего лишь за несколько минут до того, как мы уничтожили Илиза — чуть-чуть не дотянул до момента, когда в артефактную часть доспехов хлынула мана…

А девушки здраво оценили свои силы и оставались на стене, помогая перетянувшим тетивы лучникам. Но с того дня Лария ходила осунувшись, а вечная улыбка пропала с ее лица. Возможно, мне не зря казалось, что между ней и Видом что-то было. Хорошо еще, что не мне выпало сообщить ей о его смерти.

Но вспомнил я о ней в связи с другим: эфирники-связисты есть в каждой роте. Может, это они что-то передают от одного к другому, а затем уже от них к… Теперь я повернулся, ища взглядом старшего сержанта Пламита. Он стал отдушиной для девушки сейчас. Он, да раненая Пелая, которая после заклинаний Шатиарн вернулась в роту и неотлучно ходила теперь рядом с Ларией. Кому, как не им она могла бы поведать какие-то тайны?

Тряхнул головой, выбрасывая лишние мысли без помощи Саха. Это все неважно. Важно то, что пришедший в город называет себя Виартом, сильнейшим из архимагов Кернариуса. Я много чего читал о нем в циркулярах фемы. Правая рука Отступника, чья стихия Эфир. Тот, кто десятки лет перенимал искусство одного из учеников Создательницы. Тот, в чью честь, по традиции Зелона, был назван город, который я сжег первым в этой войне. Тот, чьим именем меня когда-то пытался остановить наглый парень из верных.

Я почувствовал, как губы растянулись в кривой ухмылке, но не стал убирать ее с лица. В Гардаре Создательницу предал Вариодай. Один из старейших, но не самый сильный из архимагов. Здесь, на моих глазах поднял над собой символ Создательницы сильнейший из архимагов Зелона. Ирония войны. Не знаю, чем руководствовался старик-Владыка, а Виарт считал, что проигрыш Кернариуса предрешен.

И путь, которым он прибыл к стенам Кернатума, путь к отступлению и свободе эфирник готовил себе уже много лет. Уроки своего Повелителя он использовал, чтобы ослабить его контроль над собой. Знания, полученные при создании Илизов и Ломщиков он применил в своем амулете, что окончательно освободил его от ментальных заклинаний.

По словам Виарта, именно его — заведомо глупым — приказам мы и обязаны всеми этими нелепыми и слабыми атаками в последние дни. Архимаг-перебежчик покупал свою жизнь, расплачиваясь химерами и подчиненными. Все, кто слабее его, погибли под стенами Кернатума.

Если в этих сведениях я не сомневался, то слухи о том, что Виарт причастен к разрушению второго Маяка и глупо отправленной нам навстречу армии темных считал безосновательным. На какую только ложь не пойдет перебежчик тогда, когда на кону стоит жизнь? Сомневаюсь, что в те дни, когда на зов Маяков шли армии и боги темных, он сам отказывал в победе Зелону. Хотя… Может он уже тогда был достаточно умен, чтобы понимать — то, что не удалось в Артилисе, не случится и с Гардаром. Сколько нужно отправить сюда воинов, чтобы сокрушить весь Гардар и пробиться к Сердцу Мира в Храме Гара?

Мне неприятно было думать, что в центре захваченного нами города находился не просто предатель, а архимаг Зелона. То, что он предатель — пережить можно, ведь он предал врага и вряд ли может что-то сделать двум Повелителям при всем своем желании. А вот то, что этот… человек, создавал ритуалы некроголемов ещё до рождения моего отца и повторял каждый из них сотни и тысячи раз… это давило на меня. Не знаю даже, что ему нужно совершить, чтобы очистить себя в моих глазах. Пока что сделанного им мало. Не тогда, когда уже несколько дней по Зелону маршируют армии Гардара. Полноценные армии, наращенные на костяке опытных линейных частей тремя фемами добровольцами и по два Повелителя в их центре. Пока мы стягивали на себя внимание всех верных, тварей и магов Зелона, сжигая города и села один за одним и разоряя фермы химер, в Гардаре подготовились к неотразимому удару.

Мне кажется, что зелонские архимаги эфира могут связываться друг с другом и именно сообщение о новом вторжении заставило Виарта предать Кернариуса. Именно это, чтобы он там ни говорил.

В слухах, что сейчас бродили по казарме, было много и о Маяках и их ограничениях, которых неожиданно оказалось гораздо больше, чем мы думали. Невозможность использовать два одновременно. Необходимость проводить настройку каждого отдельно и строго перед активацией, согласно потокам магии на местности. Впрочем, последнее лишь говорило о том, что у нашего предателя Вариодая, отдавшего целый город в жертву темным, в гостях был не только невидимка-доставщик якорей Маяка, но и немалой силы артефактор Зелона.

А разговоры внизу, на первом этаже, где находилась казарма первый роты, все продолжались. Мне даже не нужно было прислушиваться: через все этажи проходила сложенная из честного камня дымовая труба с зевами каминов на каждом из них. Сейчас уже день, пламя давно не гудит в дымоходе, и я разбирал голоса, не прибегая к магии. Тем более, что там никто голоса и не сдерживал:

— Этот урод говорит, что знал будто бы: два не сработают и специально начал ещё один ритуал для Маяка, чтобы он сорвался.

— Угу, ритуал. Чего ты эдак обтекаемо? Резать людей он начал, говори прямо.

— Да ну, — возразил женский голос.

Это я понять смог, но вот чей он? Катирия? Нет. Это не ее тон, да и я не слышал, чтобы открывалась дверь в ее комнату. Пелая. Что она там делает? Я же распорядился заняться тремя калеками-големами. Неужели успела? Впрочем, неважно. Это дело и было придумано лишь затем, чтобы хоть чем-то занять бойцов. Как и десяток других таких же. Как только Вид все успевал? А разговор внизу продолжался:

— Ты ж сам сказал, что Маяки придумал Кернариус, а этот только состыковывал основы. Этот знал, а Кернариус нет? Не верю.

Я задумчиво отложил в сторону готовый, укороченный Пламитом под мой метатель, артефактный болт. Я тоже не верю. Может случиться всякое, может и впрямь при шлифовке блоков и сопряжений их с ритуалами получения маны из жизней что-то обнаружилось, но слишком уж это невероятно и удобно для Виарта. Скоро это легко можно будет проверить, опросив жителей того города. Должен же это понимать сам перебежчик? Если только… руки замерли… если только в том городке вообще остались живые. Долго ли архимагу эфира уничтожить их, создавая себе доказательство?

Впрочем, не сомневаюсь, что если силы Аувида не хватит, то Повелитель Шалодар, идущий в восточной армии, просеет память перебежчика мелким ситом. Пусть врёт, пусть сам себе копает яму будущего наказания за его преступления. Пусть вспоминает, что там с теми невидимками, которых они заслали в Гардар. Пусть, захлёбываясь, рассказывает нам о предателе уже в наших рядах…