Ревизор: возвращение в СССР 40 - Серж Винтеркей

не получилось, что блюда выйдут невкусными, а гости недовольными. Ресторан заартачился, но им быстро объяснили, кто главный, и меню упростили. Но даже упрощенный вариант не приняли, так как все равно посчитали сложным. В итоге до последнего было неизвестно, что будут готовить. Жена еще и поэтому нервничала, поскольку определенности не было до последнего дня.

– Ой, готовили совсем простые блюда, – ответила жена, – и так хорошо все вышло. Готовили три блюда чехословацкой кухни и три советской. Из чехословацкой делали кнедлики, утопенцы и бубланину, а из наших – селедку под шубой, котлеты по-киевски и орешки со сгущенкой.

Я только про кнедлики что-то знал из иностранной кухни…

– Утопенцы? – переспросил я недоуменно. – Бубланину? Да уж, точно, проще некуда…

– Ага, – кивнула жена, улыбаясь, явно не заметив сарказма. – Утопенцы – это такие сосиски, их надрезают и в маринаде вымачивают с луком и специями разными. В принципе, есть можно, но по-моему, просто сварить вкуснее… А еще знаешь, как название переводится? Утопленники, – пояснила жена, сделав большие глаза. – Это кто ж додумался так назвать еду! Чехословаки сказали, что это потому, что сосиски утапливают в маринаде, но мне кажется, все равно странно…

– Ну да, ассоциации не самые приятные, – согласился с улыбкой. – а бубланина это что за зверь такой?

– Да это практически наша шарлотка! – махнула рукой Галия.

– Ясно. А ты что готовила?

– Я сначала помогала для «шубы» ингредиенты нарезать, а потом орешки выпекала, – похвасталась жена. – Там повара потрясающие в ресторане. Так все ловко делают, – начала она рассказывать восторженно. – Режут все с такой скоростью, только ножи летают. Не уследить за руками. Чехословаки в полном восторге были, все фотографии делали, а один даже на кинокамеру снимал. С собой привез… Так что зря Федосеев опасался. Никто не боялся там испачкаться или порезаться. Там большинство членов делегации с таким удовольствием во всем участвовали. Сказали, что никогда раньше такого в ресторанах не видели, чтоб гостям разрешили с поварами готовить. Очень хвалили…

– Ну просто отлично! – порадовался я. – Здорово, что все вышло как надо. Теперь будешь у Федосеева на хорошем счету.

– Это точно, – кивнула довольная Галия, – мне Морозова так и шепнула тихонько в конце вечера. Спасибо тебе большое велела передать, что такую идею хорошую подсказал.

– Всегда можешь на меня рассчитывать, – подмигнул жене. – А чего так задержались?

– Так пока все приготовили, пока нафотографировались все, пока поели, – начала объяснять жена, – времени ушла уйма просто. А когда съели все приготовленное, уже за обычные столы перешли. И там как начали все тосты говорить и веселиться. Еле угомонили гостей и в гостиницу отвезли. Там многие чехословаки так напились… Не представляю, как они завтра с утра на завод поедут. Там важная экскурсия прямо с утра у них.

– Вот когда снимать надо и на фотоаппарат, и на кинокамеру, – рассмеялся я. – Компромат знатный получится. Не делегация, а живые трупы…

– Утопенцы, – рассмеялась жена вместе со мной.

– О, умница, понимаешь национальный чехословацкий юмор, – шутливо похвалил жену. – Как сама-то умудрилась трезвая приехать? Не заставили гости под тосты пить?

– Пытались, конечно, – махнула рукой жена. – Но я заранее еще с официантом договорилась потихоньку, дала ему три рубля, и он мне сок вишневый приносил в бокалах все время. Очень на вино похож с виду. Я его и пила… Никто так и не догадался, даже Морозова, – похвалилась Галия.

– Молодчина, – похвалил жену, искренне порадовавшись, как она постепенно набирается полезных в ее работе навыков. Еще недавно даже не догадалась бы такой трюк провернуть. А сейчас на тебе, и сообразила, и официанта подкупила, и не спалилась вдобавок. Растет… Впрочем, я с самого начала видел, что у нее потенциал сумасшедший… Лет через пять вообще будет и красавица, и умница, каких еще поискать.

Позвонил Брагину, договорился с ним, что завтра вместе у дома встретимся и на метро поедем к Кремлю.

На следующее утро мы к назначенному месту пришли с Костей заранее, за десять минут, одними из первых. Без пяти восемь собрались все, никого ждать не пришлось. Нам подогнали совершенно новый «Икарус» – как говорится, ещё даже мухами не обсиженный. Как сказал Марк, его выделили Верховному Совету для встреч иностранных делегаций, но поскольку в данный момент делегаций не было, Ильдар смог перехватить его для нашей поездки. Мы загрузились, Ильдар махнул рукой шофёру, и мы тронулись в путь.

Странно, но в этот раз ни парторг, ни комсорг с нами не поехали. О причине я не спрашивал, не очень меня это и волновало, если честно. Мало ли, у них там более важное дело – поймали кого-нибудь из сотрудников на том, что он демонстрирует равнодушное отношение к своей жене, и надо его пропесочить как следует на каком-нибудь собрании… Жены сейчас на своих мужей жаловались комсоргам и парторгам только в путь, и это тут же становилось достоянием общественности…

Почти всю дорогу Марк рассказывал различные истории из жизни своих знакомых. Удивительный человек! Настоящий талант рассказывать интересно о том, что происходит вокруг него. Я отметил, впрочем, что никаких фамилий он не называл, так что часть историй вполне могут быть предметом его богатой фантазии. Но парни слушали его с открытыми ртами.

В Ярославле о визите делегации из Верховного Совета были предупреждены. Знали, что из Кремля приедут с инспекцией, но детали инспекции мы не раскрывали. Ничего хорошего не было бы, если бы прижали несчастного главного редактора и принудили его взять свои претензии обратно.

Я, никогда до этого не побывав в Ярославле, опрометчиво думал, что до него доедем всего часа за три, но в итоге мы провели в дороге пять часов. Потому что дорога туда была… Ну как сказать, не дорога, а направление… Полный кошмар. Повезло, что дождя на днях сильного не было, иначе не факт, что и проехали бы вообще.

Автобус остановился прямо у здания газеты. Не успели мы встать со своих мест, как к автобусу подскочил какой-то щуплый невысокий мужчина. Неужто главный редактор «Северного рабочего» нас лично караулил? Так оно и оказалось – это был автор письма, Мокроусов Григорий Петрович.

Мы вышли из автобуса, начали здороваться с ним за руку. Когда дошла очередь до меня, он схватил