Ревизор: возвращение в СССР 40 - Серж Винтеркей

Правда, он тут же немного расстроился: по опыту наиболее перспективных агентов забирало себе руководство в надежде, что, напрямую работая с таким агентом, удастся побольше из него выжать для собственной карьеры. Если волна интереса к Ивлеву будет действительно серьёзной, у него есть все шансы, что его начальник сам себе Ивлева перехватит, чтобы стать полковником пораньше. Должность-то даёт такую возможность, захочет забрать агента, ничего ему не возразишь....

С другой стороны, к чему заранее себя накручивать? Он же над этим, к сожалению, совершенно не властен, тут уже как сложится. Не повезет, так не повезет, и ничего с этим не сделаешь…

Ладно, в данный момент важно то, что интерес к Ивлеву дал ему шанс лично пообщаться с генералом Комлиным, руководителем первого главного управления, очень занятым человеком. Не каждый майор в этом управлении хоть раз вообще бывал у него на приёме, и теперь ему нужно потратить эти оставшиеся пару часов максимально продуктивно. Значит, им нужно понять, как более эффективно работать с Ивлевым, чтобы получать от него больше информации. Ох и непростая же это задача. Так что надо как следует продумать, что говорить генералу, чтобы комитет снова дров не наломал, как уже бывало пару раз...

***

Москва

Место для выступления с лекцией у меня сегодня было достаточно пугающее – кожно-венерологический диспансер на улице Ульяновской. Мало кто захочет тут оказаться пациентом, если вообще есть желающие. Ну хоть выступать нужно было не перед пациентами, а перед врачами и медсестрами…

Профорг, встретивший меня на входе, пухленький и живой, как ртуть, с гордостью поведал мне, что этот диспансер открыли первым в СССР, еще в 1921 году. Я не стал привередничать и указывать ему, что сам СССР был создан только в 1922 году… Ладно, мелочь, зато вон как человек доволен…

Тема моей лекции была про космос, но Ионов сказал, что журналистика людям будет гораздо интереснее. Мне бы, конечно, было бы интереснее про космос выступать, про самого себя уже поднадоело рассказывать. Но заказчик есть заказчик, он и выбирает. Профорг настоял на нестандартном варианте, мол, про космос у нас настоящий космонавт выступал в прошлом году, что тут еще можно добавить? Так что я выступил с рассказом о своем журналистском пути. Поведал, что вот-вот сразу две моих статьи будут опубликованы в «Труде» по криминальной тематике, и даже детали их рассказал. Люди внимали мне с уважением.

Правда, небольшой спор устроили по поводу создания пищевых комбинатов вместо готовки на местах. Один из врачей был очень этим недоволен, и фамилию мою под одной из статей на эту тему запомнил и сопоставил со мной сейчас. Мол, для его детей в школе готовят прямо отлично, а теперь непонятно что будет твориться…

Я взял и рассказал со всеми деталями то наше посещение детского садика, где дети были опухшие. После чего сказал:

– Низкий поклон всем поварам, кто добросовестно в школах и садиках работает! Наверняка много где кормят очень хорошо и детей не обворовывают, но это нововведение призвано решить проблемы не там, а в тех местах, где за счет детей жируют. Задача советского государства – прежде всего защитить пострадавшего ребенка! А хороший и честный повар из школы и детсада не пропадет! Просто перейдёт на работу в комбинат общественного питания и там будет с душой готовить вкусную еду для вашего ребенка!

И вот по этому тезису уже никто не захотел возражать… Ну а что – по сути верно же все сказано…

Пакет мне тяжелый профорг сунул, когда я уходил. Сильно булькающий. По весу там бутыли три было, не меньше. И я же понимаю, что явно чистенькое все, но страшно же от одного названия учреждения… Сразу же захотелось, как в багажник положил, руки помыть как следует. Как они тут работают…

Приезжаю домой, а рядом такси паркуется. А из него Ахмад, смотрю, выходит и тут же мне машет, он же мою машину знает. Приехал из Якутии!

Поставил чемоданы на бордюр, и сразу мне руку тянет, чтобы поздороваться.

– Рад тебя видеть, – говорю, – но погоди, я сейчас из кожвендиспансера приехал. Руки, такое ощущение, аж чешутся, надо их сначала как следует вымыть, прежде чем за руку здороваться…

Ахмад аж в лице изменился. Огляделся по сторонам, голос понизил и говорит:

– Не мое дело, может быть, но Галия знает? А я думал, что хорошо все у вас…

Рассмеялся, и говорю ему:

– Нет, я там не как пациент был, а как лектор. По линии общества «Знания». Но судя по твоей реакции, это именно та лекция, про которую точно никому не стоит рассказывать. Ну как съездил то, все хорошо?

Забавно конечно. Привык, что про лекции, что в КГБ читаю, никому нельзя ни полслова, а и вендиспансер же тоже не та структура, которую стоит где-то упоминать.

Ахмад тоже с явным облегчением рассмеялся, и сказал:

– Вот умеешь ты перепугать с наскоку! Да, прекрасно съездил, все хорошо. Давай вечерком соберемся и посидим, расскажу. Ну и подарки тоже вам привез, надо передать.

– Мы в кино идем с супругой и друзьями, помнишь, я тебе про этот фильм говорил? «Иван Васильевич меняет профессию». Так что будем не раньше полдесятого. Давай уже завтра может, я с секции по самбо приеду и заскочу к вам.

– Хорошо, давай. А то я столько летел, что не факт, что до полдесятого дотерплю сегодня, могу и раньше бухнуться отсыпаться… – с пониманием отнесся Ахмад.

Руки помыл, потом бутылки достал из свертка, и их протер аккуратно, чтобы не повредить этикетки. Хороший армянский коньяк мне вручили, полтора литра аж. Наверное, уверены в этом диспансере, что все журналисты пьют как лошади… Не все, конечно, но надо сказать, судя по тем журналистам, которых я знал в прошлой жизни, такие стереотипы были вполне оправданы…

Так, теперь снять костюм, переодеться в одежду попроще, а то не люблю я в кино в костюме ходить… И где-то минут через двадцать можно уже выезжать за Галией на работу…

***

Италия, Больцано

Совещание у Тарека было прервано