Африкономика. История западного невежества и африканской экономики - Bronwen Everill

сенегальскими и сьерралеонскими торговцами за урожай арахиса, выращенного в верховьях реки Нуньес в современной Гвинее, привела к росту цен, и сельскохозяйственные производители отреагировали на увеличение спроса. К 1870-м годам цена на арахис поднялась до новых высот, и чернокожее торговое население Сьерра-Леоне и Сенегала смогло начать инвестировать свои доходы в другие капитальные проекты, получать кредиты и, что, возможно, наиболее важно, отправлять своих детей в школы и университеты. Появилось целое поколение чернокожих законодателей, врачей, министров и школьных учителей, поскольку богатство второго поколения сделало возможным их социальный прогресс.

Но этот рост был построен на шатком фундаменте. Рабство было отменено, что лишило международных торговцев практически всех залогов. Хотя идея Бакстона заключалась в установлении прав собственности и было ясно, что сельское хозяйство набирает обороты, земля все еще не могла служить залогом для странствующих европейских торговцев, не имевших местных прав. Например, в 1840-х годах один южноафриканский поселенец писал, что низкая стоимость земли «в последнее время сделала практически невозможным привлечение денег под залог земли». 13

Когда в 1860-х годах наконец возобновилась торговля сельскохозяйственной продукцией, заменившая работорговлю в качестве источника дохода от экспорта африканских , появились новые инвесторы. Международные торговцы получали высокие цены на пальмовое масло из Западной Африки, сенегальские арахисовые продукты и хлопок из Египта и Нигерии, особенно после начала Гражданской войны в США. Но бум цен был недолгим. Экспортные торговцы, которые финансировали рост за счет долгов в годы бума, оказались в затруднительном финансовом положении, когда цены на сырьевые товары снизились в результате длительной депрессии, начавшейся в 1873 году.

Когда экономика рухнула, как это произошло в 1873 году, европейские торговые компании обнаружили, что у них очень мало возможностей для взыскания своих кредитов в Африке. 14 Они обратились к своим европейским правительствам с просьбой о финансовой помощи, и те правительства обратились к своему старому резервному средству — договорам, в частности, договорам, дающим европейским компаниям право на другую форму залога для обеспечения взыскания своих долгов: землю. То, что раньше было обильным ресурсом, теперь могло быть ограничено. Европейцы начали захват земель.

Одной из проблем, с которой столкнулись новые колониальные правительства, было соотношение между получением дешевой рабочей силы и улучшением условий жизни. В течение нескольких десятилетий после раздела континента и распределения земель после Берлинской конференции 1885 года было довольно просто создать низкооплачиваемые рабочие места путем введения налогов и законов о бродяжничестве. Историк Фредерик Купер описывает это как «небольшие островки наемного труда, зависимые от бедности» окружающих районов. 15 Приток молодых мужчин в мигрантскую рабочую силу для работы в городах , шахтах и на фермах белых людей сделал «теоретически возможным для работодателей платить рабочим меньше, чем реальная социальная стоимость их проживания», оставляя «неоплачиваемый труд женщин... субсидировать воспитание детей и уход за пожилыми людьми». Это была рабочая сила мечты, которую пытались создать миссионеры.

Прямое налогообложение вновь оккупированных территорий было неотложной задачей для прибывших администраторов, которым из Лондона было дано указание, что «нет надежды на развитие, если мы не сохраним власть и практику прямого налогообложения». 16 Однако нестабильность в Западной и Центральной Африке в XIX веке была результатом перехода от косвенного налогообложения торговли, которое было характерно для работорговли, к более прямому налогообложению населения по мере угасания работорговли. Во всем регионе люди чувствовали себя эксплуатируемыми и предпочитали мигрировать в другие места или следовать за революционными лидерами. Войны, которые возникли в результате, привели к нестабильности, что позволило европейским колонизаторам натравливать врагов друг на друга, захватывая контроль над континентом. Но когда европейские государства пришли к власти над этими же людьми, они скоро поняли, что управление и экономическое развитие обходятся дорого.

Европейский подход к налогообложению в колониальной Африке отражал европейские представления о ценности. Земля была ценной в Великобритании, где ее было мало. Поэтому европейские государства пытались ввести фиксированный «налог на хижины», чтобы увеличить доходы государства на основе земельной собственности. В Сьерра-Леоне первый налог на хижины, введенный в начале 1898 года, должен был составлять десять шиллингов за дом с четырьмя и более комнатами и пять шиллингов за дом с тремя и менее комнатами. К концу 1898 года этот налог ( ) был заменен фиксированной ставкой в пять шиллингов. 17

Переход от оценки труда к оценке земли занял некоторое время. В то же время колониальному государству пришлось полагаться на существующий в африканском обществе показатель богатства: людей.

Колониальное государство обратилось к налогу на труд. И оно получило неожиданную поддержку со стороны коалиции людей. Налог на труд был старой историей. Называемый corvée во Французской империи, этот налог был характерной чертой феодализма, уходящей корнями по крайней мере в египетское царство фараонов — именно так (как мы теперь знаем) были построены пирамиды. Люди в государстве получали защиту этого государства в обмен на уплату налога натурой (сельскохозяйственной продукцией) и определенное количество дней труда в году.

Наличие дешевой рабочей силы благодаря системе трудового налога внезапно сделало возможным быстрое развитие инфраструктуры. В отличие от африканских лидеров, которые подвергались риску переворотов или демократического свержения, если они внезапно повышали налоги, европейцы могли распоряжаться рабочей силой, используя угрозу подавляющего насилия. И подавляющее насилие было повсеместным в первые три десятилетия колониального правления, отчасти из-за стимулов, заложенных в Берлинской конференции 1885 года. Делегаты, собравшиеся в Берлине в период с ноября 1884 года по февраль 1885 года, возможно, нанесли на карты линии, обозначающие территории, которые они собирались колонизировать — в основном для того, чтобы предотвратить войну между европейскими государствами, — но в принципе они должны были продемонстрировать «эффективную оккупацию» территории, иначе она подвергалась бы претензиям соперников. Эффективная оккупация могла быть продемонстрирована наличием «пограничных войск» ( ), поселением белых, эффективным сбором налогов или строительством дорог, железных дорог и других признаков постоянных инвестиций в инфраструктуру, характерных для правительств.

Для территорий, которые не были давней частью мировой экономики — например, тех, которые находились за пределами портовых городов вдоль побережья Африканского континента, — было трудно продемонстрировать эффективную оккупацию европейцами. Французская Экваториальная Африка была известным примером; англо-египетский Судан — другим. В обеих этих колониях военная оккупация, а не гражданская администрация, свидетельствовала как о сопротивлении местного населения навязыванию иностранного правления, так и о ресурсах, необходимых для обеспечения этого правления. Гражданская администрация должна была быть в значительной степени самодостаточной за счет налогообложения. Военная оккупация могла опираться на более щедрые бюджеты, выделяемые армии.

В Нигерии распространение денежной экономики в 1870-х и 1880-х годах привело к