Женщины, искусство и общество - Уитни Чадвик

и плетение кружев играли разную роль в жизни женщин высшего и низшего сословий. После того как в 1667 году Франция ввела высокие пошлины на свою продукцию, Голландия увеличила экспорт кружев, благодаря этому возродился интерес к мастерству кружевниц, которое долгое время оставалось исключительно занятием женщин из высшего общества. Теперь эта деятельность стала отождествляться с благотворительностью и перевоспитанием своенравных девочек в духе домашних добродетелей, кроме того, она обеспечивала сирот подходящей работой. Тончайшее коклюшечное кружево плели профессиональные белошвейки, однако постановление городского совета Амстердама в 1529 году свидетельствует о том, что и бедные девушки тоже могли зарабатывать на жизнь кружевоплетением. Коклюшечные кружева, вроде тех, что мы видим на картине Вермеера, изготавливались также в сиротских приютах и благотворительных учреждениях.

Связь рукоделия с женской добродетелью привлекла внимание к этой стороне женской домашней жизни как к месту растущей напряженности из-за противоречивых ролей женщин. В своей книге «Институт христианского брака» («Christiani matrimonii institutio») Эразм Роттердамский, выдающийся голландский гуманист XVI века, высмеял увлечение знатных дам рукоделием в ущерб образованию: «Прялка и веретено — это воистину средства труда всех женщин, пригодные для того, чтобы избежать праздности. <…> Даже дамы состоятельные и знатные приучают своих дочерей ткать гобелены или шелковые ткани… Но лучше бы они приучали их к наукам, ибо наука дает работу всей душе». В книге «Образованная девушка, или Может ли женщина быть ученой» Шурман утверждала, что девочек следует учить математике, музыке и живописи, а не только вышиванию: «Некоторые возразят, мол, игла и прялка предоставляют женщинам всё необходимое. И я полагаю, немало людей придерживается такого мнения. <…> Но я не признаю это сафическое правило, предпочитая, естественно, внимать разуму, а не обычаям».

На всём протяжении XVII века живопись служила в равной мере домашним и научным целям; то, что было точно подмечено, радовало глаз и, в свою очередь, подтверждало мудрость и замысел Творца. Наука и искусство встретились в это время в цветочном натюрморте и ботанической иллюстрации. Описание мельчайших деталей природы требовало того же усердия, терпения и ловкости рук, что часто уничижительно приписывались «женскому творчеству». Именно женщины сыграли решающую роль в развитии цветочного натюрморта, жанра, который высоко ценился в XVII веке и был отвергнут в XIX как второразрядный и идеально подходящий для ограниченного таланта дам-любительниц.

Вплоть до XVI века основным источником иллюстраций в популярных ботанических справочниках была не природа, а предыдущие иллюстрации. Лишь после публикации в 1530–1532 годах «Гербария живых растений» Отто Брунфельса с гравюрами на дереве Ганса Вайдица иллюстраторы начали писать непосредственно с натуры. Многие гербарии расписывали вручную; известно, что печатник Христофор Плантен из Антверпена для раскрашивания книг по ботанике, которые он выпускал, нанимал женщин-иллюстраторов. Гербарии легли в основу развития систематических знаний о цветковых растениях в XVI и XVII веках. Параллельно с изучением лекарственных трав распространялись знания в области народной медицины, передававшиеся в основном деревенскими женщинами. В своем «Гербарии» Брунфельс упоминал об «искусных целительницах-старухах». Чуть позже Эвриций Кордус говорил, что он учился у «земледельцев и женщин самого скромного положения». Быстрый рост естественных наук, которому способствовали ботанические и зоологические сведения, привезенные европейскими путешественниками и исследователями, в корне изменил такие науки, как ботаника и зоология. Для изучения растений и животных применялся микроскоп, изобретенный в Голландии в конце XVI века, были разработаны системы классификации растений. Возникновение садоводства как досуга для богатых привело к созданию цветочных справочников и переходу от гербариев лекарственных трав, имевших сугубо практическое назначение, к признанию чистой красоты, что стимулировало создание цветочных натюрмортов.

[56] Юдит Лейстер. Тюльпан. 1643

[57] Lillo-Narcissus из книги Яна Коммелина «Horti Medici Amstelodamensis Rariorum Plantamm Descriptio et Icones». 1697–1701

До 1560 года большинство садовых растений имели европейское происхождение; в XVII веке колонизация и заморские экспедиции привели к завозу огромного числа новых видов. По словам ботаника Германа Бурхаве (1668–1738), «практически ни один капитан, будь то торгового судна или военного корабля, не покидал наши гавани без специальных указаний повсюду собирать семена, корни, черенки и кустарники и привозить их обратно в Голландию». Страстный интерес века к выращиванию цветов и созданию цветочных иллюстраций шел рука об руку с верой в то, что весь мир можно принести в свой дом для изучения.

Планирование садов расширило идею кунсткамеры (собрания редких предметов и диковинок, включая раковины, минералы и окаменелости). Источником для вышивок служили альбомы с цветочными узорами, в частности «Сад христианнейшего короля Генриха IV» («Lejardin du roy trés chrestien Henry IV») Пьера Валле (1608), посвященный Марии Медичи, которая позже заказала несколько дорогих цветочных композиций. Альбом Криспейна ван де Пасса «Цветущий сад» («Hortus floridus»), опубликованный в Утрехте в 1614 году и ставший чрезвычайно популярным, содержал более двухсот цветочных композиций, натурализм которых усиливали насекомые и бабочки, сидящие на стеблях растений. Одним из первых художников, кто начал писать цветочные натюрморты, был Якоб де Гейн, гравировщик, миниатюрист, который также рисовал по стеклу и писал маслом. В течение века многие женщины тоже занимались вспомогательным искусством ботанической иллюстрации или росписью цветов для производителей текстиля и фарфора, но, по-видимому, только у двух из них, Марии ван Остервейк и Рашель Рюйш (см. ниже) была постоянная и влиятельная клиентура, покупавшая их картины с цветами.

[58] Мария Мериан. Мускусная утка, стоящая на змее. Ок. 1701–1705

Между 1590 и 1650 годами Утрехт и Антверпен стали главными центрами цветочной живописи маслом, возможно, благодаря тому, что Антверпен играл ведущую роль в издании книг по ботанике во второй половине предыдущего века. Первая школа нидерландского натюрморта с цветами сложилась в Антверпене вокруг Яна Брейгеля Бархатного и его последователей. В самую раннюю группу мастеров цветочного натюрморта входила Клара Петерс, родившаяся в Антверпене в 1594 году и работавшая вместе с Хансом ван Эссеном и Яном Ван дер Беком (по прозвищу Торрентиус). Понятие «натюрморт» появилось в Нидерландах только в 1650 году, чаще всего эти работы определялись по типу: «маленький банкет», «маленький завтрак», «цветочная композиция» и т. д. Первая известная подписанная Петерс картина датирована 1608 годом. Из ее атрибутированных пятидесяти с лишним натюрмортов на пяти представлены «Букеты»; на остальных изображены стеклянная посуда, дорогие вазы, фрукты и десерт, хлеб, рыба, ракушки и креветки, иногда с добавлением цветов. Историки искусства Энн Сазерленд Харрис и Линда Нохлин считают ее работы более ранними, чем большинство известных датированных образцов фламандских натюрмортов того типа, который она в основном писала и который известен как «Завтрак», поскольку в нем присутствуют фрукты и хлеб. Хотя Петерс иногда включала в свои натюрморты цветы, чисто цветочных картин у нее крайне мало, а их композиция проста и естественна по сравнению с парадными и обильными натюрмортами Брейгеля и Берта.

Главный вклад Клары Петерс —