Пропавший - Микаэль Крефельд

– Что вы нашли? – взволнованно спросил Курц.

Кинолог обернулся к нему и сказал, показывая на темный проем:

– Пес почуял запах из щели.

Тяжелую дверь с трудом открыли, за ней обнаружилась полутораметровой высоты дыра, пробитая в толще серого бетона. Курц зажег фонарик и протиснулся в темный проход, проделанный в бетонной стене. Луч фонаря осветил одну стену и уходящую вниз лестничную шахту. Из глубины пахнуло плесенью и тошнотворным сладковатым запахом; учуяв его, собака громко завыла.

– Может быть, вам лучше подождать наверху? – спросил он, обращаясь к Томасу и Луизе.

– Ни в коем случае! – кинув на него сердитый взгляд, воскликнула Луиза.

– Прекрасно, – коротко бросил Курц и жестом позвал их за собой.

Лучи зажженных фонарей заплясали по стенам, освещая крутые ступеньки стальной лестницы. Лестница уходила в глубину на пятьдесят метров и заканчивалась в узком коридорчике. От резкого запаха плесени и разложения в тесноте подземного хода было трудно дышать. Громкий лай поисковой собаки гулко отдавался от стен. Рвущийся с поводка пес устремился в глубину прохода. Офицер, командующий операцией, дал сигнал полицейским выдвинуться к первой двери, и они быстро проверили первые два отсека. Затем они так же проверили следующие двери. Томас посветил фонариком в первое помещение. В нем ничего не было, кроме опрокинутых офисных стульев и висящей на стене белой доски. Одновременно с Луизой он заглянул в дверь напротив, там также было пусто. Луиза закашлялась от затхлого воздуха, в котором чувствовался недостаток кислорода.

– Может быть, ты лучше поднимешься наверх? – спросил Томас.

Луиза решительно помотала головой, стараясь восстановить дыхание.

И тут вдруг в подземелье заиграла музыка. Услышав звуки марша, они вышли в коридор.

На пороге самой дальней комнаты стоял офицер, командующий операцией, он знаками подзывал к себе Курца.

– Господин комиссар! – крикнул он, перекрывая звуки пионерского марша. – Мы нашли его…

В этот момент офицер заметил Луизу:

– Ей не надо сюда. Не пускайте ее!

– Луиза! – только и успел произнести Томас, прежде чем она, оттолкнув его и опередив Курца, рванулась к порогу.

Офицер попытался преградить ей вход.

– Оставьте меня! – крикнула она, прежде чем он успел до нее дотянуться.

Неописуемое зловоние, пахнувшее ей навстречу, заставило ее остановиться. Блуждающий свет полицейских фонарей высветил на другом конце помещения очертания ржавой ванны. Над ванной находился приделанный к стене большой бак с водой и насосом. От насоса тянулись два шланга – один заканчивался краном, из которого должна была наливаться в ванну вода, другой был приделан к сливу, чтобы отводить воду. Перед ванной стоял столик с магнитофоном, который медленно крутился на остатках тока от установленных на полу двенадцативольтных батарей. Невнятные звуки пионерского марша раздавались из динамика унылым завыванием.

– Да выключите же этот магнитофон! – воскликнул командующий операцией.

Но никто его не услышал. Все в оцепенении стояли перед ванной. Томас переступил порог одновременно с Курцем и присоединился к Луизе. Вместе они подошли к ванне, содержимое которой медленно проступило у них перед глазами. На дне ванны лежал потерявший человеческие очертания, полуразложившийся труп. Желеобразная куча плоти, покрытая лиловой каймой грибковых спор. Несмотря на далеко зашедший процесс разложения, они узнали пожелтевшие черты Могенса. Луиза медленно попятилась от ванны и упала бы, если бы ее не подхватил Томас.

– Пойдем отсюда Луиза, пойдем наверх!

Хор юных пионеров из динамика сменился сиплым могильным голосом:

– ТЫ ЛЖЕШЬ… ГДЕ… ДЕЕЕНЬГИ…

Это был голос Ренаты.

81

Берлин, 10 мая 2014 года

Двое полицейских громкими окриками с трудом удерживали на почтительном расстоянии порывающихся проникнуть в полицейский участок журналистов и фотографов. Каждый раз, когда дверь отворялась и кто-нибудь показывался в проеме, толпа начинала волноваться, стараясь увидеть, кто выходит. После того как появились первые сообщения о полковнике Эрхарде Хауссере и совершенных им убийствах, средства массовой информации неудержимо начали развивать эту тему. Курц и полиция были вынуждены поставить ограждение вокруг дома Хауссера и Тойфельсберга, чтобы туда не ринулись любопытные. СМИ были переполнены сообщениями о разыскиваемом полковнике Штази и его жертвах, о которых журналисты, словно стараясь перещеголять друг друга, приводили все новые ужасающие подробности. В ход шли как новые дела, за которые его разыскивала полиция, так и старые, относящиеся к его темному прошлому в отделении «Зет».

Когда Луиза и Томас вышли из такси перед входом в полицейский участок, их тотчас же окружили журналисты. Вспышки фотоаппаратов засверкали у них перед глазами, словно молнии на Тойфельсберге во время вчерашней грозы. Со всех сторон, пытаясь задать вопросы, орали каждый свое журналисты, вопросы сыпались по-немецки, по-английски и по-датски. Томас обнял Луизу и протиснулся с ней сквозь живую стену к главному входу. Им помогли дежурившие на улице полицейские. Оттеснив тех, кто напирал особенно рьяно, они пропустили в дверь Томаса и Луизу. В отличие от предыдущего посещения, сегодня их не заставили ждать под лестницей. Ассистент криминальной полиции встретил их у стойки дежурного и сразу же провел наверх в кабинет комиссара Курца.

– Ты в порядке? – спросил Томас Луизу.

Она кивнула, и он обнял ее за плечи. Оба буквально валились с ног от усталости. Ни он, ни она не сомкнули в эту ночь глаз. Луиза проплакала до утра, не помогли даже две таблетки снотворного, которые раздобыл для нее Томас. Под конец она только лежала головой у него на коленях, а он гладил ее по волосам, пока не наступил рассвет. С утра они включили по телевизору новости, там сообщалось про тот ужас, который им только что пришлось увидеть собственными глазами. Из всего услышанного утешительным было только то, что полиция разыскивает преступника по всей Европе. Вряд ли ему удастся долго скрываться. Они увидели по телевизору Курца, он вместе с директором полиции принимал участие в брифинге для прессы, а это означало, что он снова в милости у начальства. Шеф уже не морщился, даже когда Курц назвал Хауссера серийным убийцей. Вероятно, это объяснялось тем, что дело об убийстве туристов, с которым политики раньше обращались как с горячей картофелиной, теперь превратилось в показательный пример эффективной работы полиции.

– Прошу извинить меня за то, что вы попали в гущу толпы, мне следовало позаботиться о том, чтобы вас незаметно провели с заднего хода, – сказал Курц.

Он пригласил их в свой кабинет, который оказался не намного больше по размеру того, что занимал ассистент криминальной полиции, правда вид из окна был здесь получше, так как оно выходило на улицу. Курц усадил их напротив себя на стулья. Под глазами у него были темные круги. По-видимому, он с тех пор тоже еще не ложился и держался только на адреналине и на кофе из термокружки, которая стояла у него на столе. Он предложил налить по чашке Томасу и Луизе, но они вежливо отказались. Тяжело опустившись в кресло, Курц сказал:

– Я искренне сочувствую вам, Луиза. Так печально, что мы не нашли вашего брата вовремя!

– Я уверена, что вы сделали все, что было в ваших силах, – сказала она, не поднимая глаз.

– Мы объявили Хауссера в международный розыск.

– Мы слышали об этом в новостях. Надеемся, что вы скоро его поймаете.

Курц кивнул:

– Будем надеяться.

– Вы, кажется, настроены довольно пессимистически? – заметил Томас.

Курц сложил на столе руки:

– Нет. Со временем мы, конечно, его поймаем, но у него были все возможности, чтобы скрыться, и, скорее всего, имелись необходимые для этого средства. Мы уверены, что Хауссер завладел деньгами, которые были у вашего брата. А кроме них, он располагает еще и теми суммами, которые, судя по всему, присвоил раньше.

Луиза подняла глаза:

– Откуда вы можете знать, что он получил деньги, украденные Могенсом?

Курц вздохнул:

– Это тяжелая тема. Не знаю, как и сказать.

– Просто расскажите мне правду. Я хочу знать, что случилось с моим братом.

– О’кей, – сказал Курц, придвигаясь к ней через стол. – Могенс был прикован цепью к ванне, в которой мы его нашли. Над ванной Хауссер установил устройство, с помощью которого он мог попеременно наливать и спускать воду.

– Waterboarding? – спросил Томас.

– Да. Нечто в этом роде. Из пленок, которые обнаружили в помещении, выяснилось, что Хауссер проводил допросы Могенса и других жертв. Большая часть записей сильно повреждена сыростью, и их невозможно было прослушать, но на одной сохранилось признание Могенса, в котором он объясняет, где спрятаны деньги. Он говорит, что спрятал их в крепости в третьей комнате.

– И вы уверены, что Хауссер их там нашел?