Пропавший - Микаэль Крефельд

– Само собой, черт побери! А ты что думал?

– Много пришлось потрудиться?

– Да, но только из-за твоих дурацких объяснений. Надо было просто сказать, что речь идет о деле «Операция „Мидас“».

Алекс зашел в проход между стеллажами и вывез оттуда тележку, доверху наполненную папками и видеокассетами.

– И все это о Ренате? – спросил Томас.

– Нет, о ее отце: Кристоф Шуман, он же Мидас. Но Рената, конечно, упоминается в некоторых отчетах. Есть также видеозаписи, сделанные в ее комнате. – Алекс взял верхнюю видеокассету. – Чертово Штази понатыкало у них по всей квартире миниатюрные камеры и микрофоны.

Томас подошел к тележке и оценивающе посмотрел на кучу материалов:

– Судя по всему, вам уже было знакомо это дело.

– Его любой знает, кто хотя бы в азах знаком с этой темой. Но серая масса в большинстве, конечно, о нем уже позабыла: в одно ухо влетело – из другого вылетело. Это как водится: всем интересна только громкая сенсация. Семья Шуман стала последней жертвой раскола Германии. Они погибли в тот вечер, когда была разрушена Берлинская стена, но, поскольку их убили где-то в лесу, а не возле Бранденбургских ворот, этот случай давно забыли.

– Тут читать – не перечитать, – словно в ответ на невысказанную мысль Томаса, заметил Курц, похлопав по верхней папке.

– Это еще что! – сказал Алекс. – К сожалению, почти все документы, относящиеся к делу Мидаса, были уничтожены, как, впрочем, и ко всем остальным делам отделения «Зет».

– Что такое отделение «Зет»? – спросил Томас.

– Секретный отдел секретной службы, – фыркнул Алекс. – О его существовании было известно только самой верхушке в управлении Штази. Отделение «Зет» ведало делами, касающимися высокопоставленного контингента, – злоупотреблениями представителей партийного руководства, финансовыми аферами. К последнему разряду принадлежит дело Шумана, занимавшего важную должность в государственном банке. Расследования, которые вело отделение «Зет», обыкновенно завершались смертью подозреваемого в тюрьме Хоэншёнхаузен. – Алекс выразительно чиркнул себя пальцем по шее.

Томас снял с тележки первую стопку папок и положил на стол:

– Придется разделить работу на троих и хотя бы приблизительно отобрать то, что относится к Ренате. Наверное, это меньшая часть материалов.

Курц и Луиза тоже взяли каждый по стопке папок и, сев за стол, присоединились к Томасу.

– Потом посмотрим, с кем она контактировала. Алекс, вы могли бы выяснить, есть ли другие дела на этих лиц, и проверить, кто из них, может быть, еще жив?

– Я, господин датчанин, занимаюсь только прошлым, а теми, кто умер после падения Берлинской стены, пускай занимается комиссар Курц. Если вам нужны о них сведения, это уже его дело.

– Ты бы, Алекс, пока сел и поужинал, – терпеливо посоветовал Курц. – А после, уж пожалуйста, включи нам видеомагнитофон, чтобы посмотреть кое-что из пленок.

– Яволь, майн фюрер!

78

Они начали просматривать папки, складывая относящиеся к Ренате документы в отдельную стопку. С каждым часом, проведенным за чтением документов, перед ними все четче вырисовывалась удручающая картина преследований, которым подвергалась семья Шуман. Хотя цепочка финансовых махинаций Кристофа ясно прослеживалась, подобное вторжение в домашнюю жизнь семьи переходило все границы.

На другом конце стола Алекс прокручивал старые пленки видеослежки. Остальные иногда бросали взгляд на экран, и от этого документы словно превращались в сценарий телевизионного фильма. Одна из пленок запечатлела встречу Кристофа с несколькими людьми, с которыми он собирался бежать за границу, затем встречу с другим человеком, по фамилии Браун, во время которой, очевидно, было решено отказаться от плана побега.

– А мать Ренаты была красивая женщина, – сказала Луиза во время просмотра пленки, на которой была заснята Лена.

– В прошлом – фотомодель, потом работала в интербутике, пока не была уволена «по причинам, связанным с государственной безопасностью». Эти слова прочитал вслух Алекс из лежавшего перед ним журнала служебных записей.

– Увольнения с работы, хотя рабочих мест хватало на всех, входили в число тех изуверских методов, которые использовались для давления на подследственных, – пояснил Алекс.

В первом часу ночи просмотр папок был в основном закончен. На столе выросла небольшая горка документов, касающихся Ренаты. На видеопроигрыватель Алекс поставил пленку, запечатлевшую девочку в ее комнате. Рената снимала пионерскую форму и надевала пижаму. Они смотрели на экран со стесненным сердцем, даже Алексу не пришло в голову дурачиться и острить по этому поводу. Когда Рената легла в постель, в комнату вошел Кристоф и присел к ней на кровать. Рядом с его крупной, полной фигурой девочка казалась совсем крошечной. Алекс включил максимальную громкость, и сквозь шум помех они едва могли расслышать, о чем говорят отец и дочь. Кристоф говорил, что они поедут в длительный отпуск в Западную Германию. Но если, мол, кто-нибудь спросит, скажи, что мы просто едем погостить к бабушке.

– Врать нехорошо, – сказала Рената.

– На этот раз сделаем исключение.

– А когда мы уезжаем? – спросила Рената.

– Уже завтра вечером.

– Папа, но мне же надо ехать на соревнования по гимнастике!

– Придется отменить эту поездку.

Рената расстроилась, и Кристоф пытался ее утешить, однако все было тщетно. Девочка только еще больше расстроилась, и под конец между ними началась громкая ссора, которая шла, пока не кончилась пленка.

Зрители долго молчали после этого просмотра. Всех охватило странное чувство, ведь они знали, что не прошло и суток после этой записи, как Рената и ее отец погибли.

Все принялись внимательно изучать отчеты, в которых встречалось имя Ренаты, и составили список людей, с которыми она общалась. В него попало несколько человек из тех, с кем были знакомы ее родители, и несколько соседей, среди которых была и Клара, регулярно присматривавшая за девочкой. Кроме того, в списке оказались несколько одноклассников Ренаты и тренер по гимнастике. Алекс разыскал данные на попавших в список людей и узнал, что Браун за несколько недель до бегства Шуманов погиб, утонув в реке, а Клара Граф и тренер по гимнастике Ирена Герц обе были осведомителями Штази.

Томас встал из-за стола, зевая. Взглянув на наручные часы, он увидел, что уже четверть четвертого. Курц чуть не засыпал за столом. Одна только Луиза была по-прежнему бодра, она просматривала последние отчеты.

– Из Ренаты могло получиться что-то выдающееся, – сказала она. – Все хвалят ее успехи, включая офицера службы безопасности, который писал эти отчеты.

Курц потянулся и обернулся к ней:

– Не считая Клары, больше всех общалась с Ренатой ее тренер. Может быть, посмотреть подробнее ее данные? Узнать, жива ли она?

– Не думаю, что она имеет к этому какое-то отношение, – ни к кому не обращаясь, сказал Томас. – А вот кто ее застрелил? Кто застрелил Ренату?

Все обернулись к Алексу, тот широко зевнул:

– Никто.

– Что значит «никто»? Разве не было судебного процесса, на котором судили замешанных в этом пограничников? – удивился Курц.

– Процесс, конечно, был, но никто не был признан виновным.

Алекс сел за компьютер:

– Кстати, пограничники вообще очень редко попадали под суд. Это потому, что мы тут так здорово насобачились отговариваться тем, что только выполняли приказы, а потом просить, чтобы окружающие нас простили. Об этом также будет написано в моей следующей книге.

– Долго же пишется эта книга, – тихо вставил Курц.

Алекс сделал вид, что не слышал его замечания, и повернулся к экрану:

– Но в деле Мидаса все обстояло несколько иначе.

Вызвав папку, отмеченную пятью значками §, он открыл сохраненные в ней другие папки и наконец нашел нужные файлы, содержавшие документацию по судебному процессу двадцатилетней давности.

– Согласно показаниям пяти присутствовавших на месте пограничников, а вернее, четырех пограничников и одного офицера разведки, семья Шуман погибла, подорвавшись на SM-семьдесят.

– Что такое SM-семьдесят? – поинтересовался Томас.

– Это летальное устройство. Вдоль заграждения, разделявшего две Германии, восточный режим установил мины, так называемые самострелы, соединенные с заграждением скрытым проводом. Когда кто-то пробовал перелезть через забор, срабатывала мина, начиненная сотнями стальных шариков. Шуманы были убиты на месте.

– А вскрытие производилось?

Алекс проверил по своим записям на экране:

– От них остались обугленные трупы из-за пожара, вызванного взрывом мины SM-семьдесят.

– Точно установлено, что все трое погибли?

– Если верить составленному протоколу и показаниям свидетелей – да.

Томас почесал подбородок, обросший густой щетиной:

– Если вдруг кто-то из членов семьи выжил, то его мотивом могла бы стать месть. Месть обществу или человечеству в целом.