Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

то есть обычные советские рубли в его руках имели фактический номинал на 60 процентов выше, чем у рабочего. В СССР с начала 1970-х годов дефицитом было все: от продуктов питания до автомобилей. Кто мог достать дефицит по государственной цене, тот принадлежал к средним слоям общества, выше которых были только небожители: крупные партийные деятели, известные ученые, представители искусства, подпольные цеховики и нечистые на руку хозяйственники. Рашид Абдуррашидов принадлежал к элите общества, к ее высшему слою, но позиция его была шаткой. В случае смены власти в республике новый глава Узбекистана мог отправить его за решетку, и тогда Рашид в одночасье лишился бы всего: и дома, и состояния. Приветливый настройщик из КГБ при любой смене власти остался бы на своей должности и мог бы пользоваться всеми благами закрытых распределителей. Викторовой после поездки в Москву захотелось позабыть о своем порочном прошлом и начать жизнь заново, но уже на новых стартовых позициях, с допуском в «закрома Родины», открытые далеко не для всех.

«Я выполню все, что они мне скажут», — твердо решила она.

Игорь Моисеевич, прочитав отчет о пребывании Викторовой в Москве, остался доволен. Набросав некоторые свои соображения в спецблокнот, он пошел на доклад к полковнику.

— Московский настройщик уверяет, что Викторова была ошарашена возможностью вполне легально приобрести дефицитные вещи, и теперь станет работать не за страх, а за совесть. Вернее, за толстый кусок колбасы, которым мы ее поманим. Психологические выкладки наших коллег интереса не представляют. Я лично после первого общения с Викторовой убедился, что она умом не блещет, но для выполнения задания ей какие-то особые навыки не потребуются. Она поедет в Ташкент без специальной аппаратуры. Звукозаписывающая техника или фотоаппарат для скрытой съемки ей совершенно ни к чему.

— У нее при себе будет другое оружие! — весело согласился полковник. — Как у нее с памятью? Она запомнит весь тот поток информации, который обрушит на нее Абдуррашидов? Судя по записям, он как выпьет, так начинает болтать без умолку. Хвастун! Трепач. Папаша бы ему голову оторвал, если бы узнал, что он выдает какой-то проститутке семейные тайны.

— Специалисты из двенадцатого отдела заверили, что если Викторова забудет трудные узбекские имена, фамилии или географические наименования, то они вытащат из нее эту информацию под гипнозом. Московские коллеги уверены, что у Викторовой большой объем памяти, неиспользуемый для восприятия и хранения информации.

В самом конце августа Игорь Моисеевич дал Викторовой каталог женского импортного белья, который был на английском языке.

— Из всего журнала выбери три разных, но похожих между собой комплекта белья, — сказал он. — Через месяц выбранные тобой вещи привезут. Один комплект ты будешь носить, чтобы привыкнуть к нему, а два других оставишь для поездки в Ташкент. Перед нашим дорогим другом ты должна предстать во всей красе.

Викторова бегло полистала каталог и сказала:

— Я бы этот журнал за двадцать пять рублей в отделе кадров продала. У меня бы его с руками оторвали только для того, чтобы посмотреть, какая красота на свете есть.

— Даже не думай! Каталог вернешь мне с отметками около выбранных вещей. Кстати, как ты объяснила в общежитии свое отсутствие на выходных?

— Каменевой сказала, что провела все это время с новым любовником. Она поверила. Больше мое отсутствие никого не заинтересовало. Игорь Моисеевич! Вы можете переселить меня из Девичьего домика в другое место? Я не хочу больше жить с Каменевой в одной комнате. Она стала на меня смотреть исподлобья. Как бы чего не выдумала!

— Не получится! До твоего отъезда ты должна быть девушкой из женского общежития. Даже обычная рабочая общага не подойдет. Выполнишь задание — получишь отдельное жилье, а пока крепись, поменьше обращай внимания на соседок, особенно на Каменеву. Если вас не связывают взаимные клятвы или какая-то страшная тайна, то ничего она против тебя предпринимать не будет.

Взаимных клятв не было, а про обстоятельства смерти Алексеева Татьяна решила промолчать, чтобы ее не отстранили от выполнения задания. Поездку в Ташкент она рассматривала как пропуск в новую жизнь. Рисковать шансом сбросить старую змеиную кожу и появиться перед новыми людьми в совсем другом обличье она не могла.

Для Каменевой неожиданное исчезновение подруги было шоком. Все выходные она не находила себе места и не знала, что ей делать. Когда она утром в понедельник попыталась поговорить с Викторовой, то наткнулась на стену непонимания.

— В честь чего я должна перед тобой отчитываться, где была? — с нескрываемой неприязнью спросила Викторова. — Ты вроде не мать мне и не сестра, так что не спрашивай того, что тебя не касается.

«Это конец, — поняла Каменева. — Она нашла себе нового мужика, и скоро мне в общежитии даже поговорить не с кем будет».

У Каменевой была нелегкая судьба. В шестнадцать лет она влюбилась и уехала с пообещавшим жениться на ней мужчиной в другую область. Дома ее ничто не держало: родители превратились в алкоголиков, братья сидели в тюрьме. Друзей и подруг у нее не было, если не считать участников воровской шайки, возглавляемой одним из ее братьев. На новом месте жительства быстро выяснилось, что молодой семье жить не на что. Гуляя по городу, Каменева наметанным глазом заметила, что в одном из магазинов нет сигнализации. Она решила его обворовать и была поймана на месте совершения преступления. Пока Каменева сидела в следственном изоляторе, ее избранник нашел другую девушку и переехал на новое место жительства. Каменева получила условный срок, вышла на свободу из зала суда и встала перед выбором: что делать дальше? Оставаться в чужом городе она не хотела, возвращаться в поселок было стыдно да и незачем. Ее выбор пал на областной центр, где она устроилась на завод «Химволокно» вначале уборщицей, а потом, после окончания курсов, стала водителем электрокара. В общежитии она познакомилась с Викторовой, которая относилась к ней не как к мужеподобной некрасивой женщине, а как к обыкновенной девушке, с которой можно поддерживать дружеские отношения. Три года они жили в одной комнате, всякое между ними было, но все это время Викторова оставалась для Каменевой единственным близким человеком. Остальные девушки в общежитии сторонились ее, мужчины на работе не стеснялись при Каменевой обсуждать свои семейные дела, то есть за женщину ее не принимали.

Конец былому благоденствию наступил стремительно и внезапно. Вначале Викторова закрутила любовь с каким-то богатым нерусским мужиком, а потом нашла другого, с которым решила связать свою жизнь. Слова Викторовой «ты мне никто!» Каменева расценила как подлое предательство. Как она могла так сказать, когда именно Каменева не