Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

По приказу Андропова в Узбекистане начали работать несколько следственно-оперативных групп, но отдача от их деятельности была минимальной. Партийно-хозяйственный аппарат в республике намертво сросся с руководством МВД и КГБ. Пробиться сквозь стену коррупции и межклановых связей было невозможно. Андропов был готов пойти на самые жесткие меры, но не мог ничего сделать. Глава Узбекистана Рашидов был другом и любимчиком Брежнева. Любое расследование в отношении партийных или хозяйственных работников Узбекистана он преподносил Брежневу как злобную выходку против всего узбекского народа. Брежнев, неконфликтный и незлобный мужик, разборок в своем окружении не терпел, и Андропов знал, что он не даст ему тронуть Рашидова никогда. В данные космического мониторинга и обычную логику Леонид Ильич не поверит.

«Рашидов — очень надежный товарищ! — скажет Брежнев. — Настоящий коммунист и хлопкороб. Займитесь лучше теми недоброжелателями Рашидова, которые подсовывают вам сфальсифицированные статистические сведения. Урожаи хлопка растут, и наши советские люди видят это собственными глазами. Посмотрите, как у нас увеличился выпуск хлопчатобумажных тканей!»

— Если крепость нельзя взять лобовой атакой, то надо приступить к ее планомерной и продуманной осаде, — сказал Андропов ближайшим помощникам. — Если мы не можем работать напрямую с Узбекистаном, то будем подбираться к нему через остальные союзные республики, главным образом через РСФСР. Подготовьте от моего имени директиву о борьбе с коррупцией во всех ее проявлениях. Между строк этой директивы должно читаться, что главное направление в сборе информации — это Узбекистан. Мы должны выйти на коррупционные схемы в узбекском руководстве через низший слой коррупционеров — через директоров совхозов и работников райкомов партии. Подготовьте список лиц, информация о которых должна сообщаться в центральный аппарат КГБ незамедлительно после ее получения. Этот список должен быть совершенно секретным. Раньше времени поднимать волну возмущения в рашидовском болоте мы не станем.

Инициативный лейтенант из сибирского областного центра директиву читал, но внимания на нее не обратил. Со списком интересующих Москву лиц его не ознакомили, так как лейтенант не занимался напрямую коррупцией. Юнус Абдуррашидов был в этом списке под номером 67. Его сын Рашид — 82, то есть Татьяна Викторова спала с одним из богатейших людей в Советском Союзе.

Уезжая, московский гость инструктировал местных товарищей:

— Меня не интересует, как вы завербовали Викторову. Я знаю случай, когда человек плюнул в двух метрах от портрета Ленина и уже через день стал нашим агентом. Вербовка — это не залог дальнейшей продуктивной работы. Викторова должна работать не за страх, а за идею! Клан Абдуррашидовых — это мощная коррупционная структура. Члены его подозрительны и осторожны. К любому постороннему лицу они отнесутся с недоверием, а на мимолетное увлечение сына директора совхоза внимания не обратят. Викторова для них — это игрушка, красивая кукла для постельных утех сына уважаемого человека. За оставшееся время вы должны сделать так, чтобы эта кукла все видела и запоминала. Рашид не должен почувствовать, что в ней что-то изменилось. Работайте! Ищите нестандартные подходы, проявите оперативную смекалку и знание женской психологии. К зимнему отпуску Викторова должна быть подготовлена лучше, чем Мата Хари. Объясните девушке, что если с ее помощью мы получим важную информацию, то она получит ключи от квартиры в соседнем областном центре. Все шлюхи и проститутки мечтают начать жизнь заново с чистого листа, и эта, я думаю, не будет исключением. С разговором о квартире не спешите, но Викторова с первых дней должна понять, что сотрудничество с нами — это залог ее дальнейшей успешной жизни.

38

В августе, уже после того, как Викторова дала согласие работать на КГБ, она в первый раз побывала в Москве. После работы ее встретил неприметный сотрудник, мельком показал удостоверение и отвез в аэропорт. У Татьяны не было с собой ни паспорта, чтобы купить билет и сесть на самолет, ни денег, чтобы жить в чужом городе. У нее в кошельке оказалось только около рубля мелочью, оставшейся после обеда в заводской столовой. Сопровождавший Викторову сотрудник летел в столицу по делам. В аэропорту он провел девушку мимо стойки регистрации пассажиров сразу к трапу самолета. Заботливая стюардесса предложила им занять любые свободные места. Самолет летел на запад, без промежуточных посадок, так что приземлился он в Москве в то же самое время, что взлетел из Сибири. В аэропорту «Домодедово» Викторовой занялся другой сотрудник, мужчина лет тридцати пяти, представившийся Анатолием. Несмотря на кажущуюся молодость, он был опытным психологом-установщиком, способным за непродолжительное время составить психологический портрет человека. Новый знакомый поселил Татьяну в гостиницу. Весь следующий день он возил гостью по Москве, показывал достопримечательности столицы. Ночью Анатолий напечатал отчет, в котором указал, что в Москве девушку удивили только две вещи: небольшие размеры Красной площади и огромнейшая очередь в Мавзолей.

— Это же самая большая очередь в Советском Союзе! — воскликнула Викторова. — Ни за что в жизни не стала бы весь день стоять, чтобы на Ленина посмотреть. Я его портреты с детства каждый день вижу. Даже на деньгах он есть.

Большой театр, куда сотрудник КГБ завел Татьяну на экскурсию со служебного входа перед спектаклем, ВДНХ и ГУМ на гостью столицы впечатления не произвели. На другой день с Викторовой работал психолог-настройщик, который утром изучил отчет коллеги и уже знал, как надо действовать. Настройщик повез Татьяну по магазинам, торговавшим женской одеждой из братских социалистических стран. Викторова была зачарована товарным изобилием. Она подолгу рассматривала платья и кофточки, некоторые примеряла и горестно вздыхала, что не может ничего купить даже за ту символическую цену, которая стояла на ценнике. Вечером Татьяну посадили в самолет, и она вылетела домой. Авиалайнер двигался на восток и прибыл в Сибирь только ночью. По пути Викторова, закрыв глаза, вспоминала странную поездку в Москву, во время которой ее никто не готовил к предстоящему заданию. Но это только так казалось! Психолог-настройщик знал свое дело. Не сказав ни одного лишнего слова, он подтолкнул Викторову к мысли о том, что она может начать жизнь заново и пользоваться благами, которые ей предоставит сотрудничество с могущественной организацией.

Деньги в СССР имели две стоимости: общую — для всех граждан страны — и повышенную — для избранных. Квалифицированный рабочий на заводе мог получать до 240 рублей в месяц. Импортные джинсы известных фирм-производителей стоили на рынке от 180 до 200 рублей. Сотрудник аппарата райкома партии получал в среднем 150 рублей. Фирменные джинсы он мог купить в спецотделе Центрального универмага за 120 рублей,