Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

В последних числах августа Каменева, воспользовавшись тем, что осталась на весь день в комнате одна, тщательно обыскала вещи Викторовой. Вскрыть простенькие замочки на чемоданах для нее труда не составило. Суммы на сберкнижках повергли Каменеву в изумление. Еще больше поразил ее каталог женского нижнего белья.

«На нерусском языке написано, — отметила Каменева, листая журнал. — Крутого мужика она себе нашла, если он такие журналы ей подсовывает. Не сегодня, так завтра Татьяна из общежития съедет, и я останусь совсем одна. Словом перекинуться не с кем будет».

Каменева разложила вещи подруги так, как они лежали, и призадумалась. Ей вспомнился один давний разговор в курилке на заводе. Авторитетный слесарь Пахомыч, единственный человек, который по каким-то неуловимым признакам понял, что Каменева когда-то сидела в следственном изоляторе, сказал:

— Мне скоро шестьдесят лет, я много на своем веку повидал и могу дать тебе один совет: не майся дурью, роди ребеночка и стань такой же бабой, как все. Ребенок от тебя никогда не отречется, и тебе будет на кого в старости опереться.

В тот день Каменева сочла слова слесаря оскорблением и затаила на него злобу, потом почти забыла об этом разговоре, и вот теперь он всплыл как руководство к действию.

«Ребенка вынашивать я не хочу, — подумала она. — Мне даже подумать мерзко, что кто-то будет шевелиться внутри меня. Из детдома взять малышку — другое дело! Можно будет выбрать ребенка, похожего на меня, и он будет всю жизнь считать меня матерью».

Несколько дней Каменева обдумывала этот план. Викторова, понаблюдав за подругой, решила, что она впала в депрессию, но это было не так. Каменева решила круто поменять свою жизнь и раз за разом прокручивала в уме варианты, где ей взять отдельную комнату, в которой она сможет поселиться с усыновленным ребенком. Вопрос решился сам собой. В тот день Каменева работала во вторую смену. Днем она сбегала в магазин за сигаретами и, возвращаясь, заметила, что дверь в комнату Изместьевой открыта настежь. Сын Изместьевой стоял посреди комнаты, уставившись в коридор невидящим взглядом. Сама еще не зная зачем, Каменева посмотрела по сторонам и шагнула к ребенку, которого за ребенка не считала. Он для нее был биологическим браком, странным существом, живущим жизнью амебы, а не человека. Мать мальчика спала пьяная. В общежитии стояла тишина. Каменева открыла окно, посадила ребенка на подоконник и столкнула его вниз. Дело было сделано! После смерти сына Изместьеву должны были выселить из комнаты, а как в нее заселиться, Каменева уже продумала. Внезапно пришедший на ум преступный план удался бы ей, если бы не Свиридова, мелькнувшая около запасного выхода. Через два дня, когда страсти по выпавшему из окна мальчику улеглись, Свиридова предложила заплатить ей за молчание. Деньги пришлось вытрясти с Викторовой. Татьяна не хотела раскошеливаться, но Каменева пригрозила ей разоблачением, и бывшая подруга сняла первую сумму. Дальше было только хуже! Свиридова требовала денег еще и еще, и Каменева была вынуждена украсть у Викторовой перстень. Отдавая его вымогательнице, Каменева сказала:

— Еще хоть копейку потребуешь — я тебе шею сверну и никогда в жизни об этом не пожалею.

Свиридова угрозу восприняла реально и больше к Каменевой не подходила. Опасная ситуация вроде бы миновала, но тут Викторова обнаружила пропажу перстня и потребовала его вернуть.

— Где я тебе его возьму? — огрызнулась Каменева. — Еще заработаешь. Дурное дело нехитрое. Переспишь с парой узбеков и новый купишь.

Хамить Викторовой не стоило. Она вернулась после внезапной отлучки другим человеком — уверенным в себе и жестким.

— Или ты к концу месяца вернешь мой перстень, или… — Викторова многозначительно замолчала, давая подруге самой додумать, какие последствия ее ждут.

Каменева пошла на попятную. Она разрыдалась, стала объяснять, что хотела освободить комнату для них двоих и наплела еще много всякой сентиментальной чепухи, но Викторова была непреклонной.

— Перстень должен быть у меня! — отрезала Татьяна.

Сложившееся положение не было безвыходным. Каменева могла прикончить Викторову и обезопасить себя от разоблачения с ее стороны, а можно было заманить Свиридову на склад и одним махом убить двух зайцев: вернуть перстень и сэкономить деньги на его выкуп. Прикинув, как лучше сделать, Каменева встретила Свиридову и предложила за шестьсот рублей выкупить перстень. Свиридова охотно согласилась, но перстня у нее при себе не было!

Узнав о смерти Свиридовой, Викторова по-настоящему испугалась. Она не знала, что делать: попросить помощи у новых «друзей» или оставить все как есть, пока не вернется из Ташкента. Поразмыслив, она решила не настаивать на возвращении перстня, сделать вид, что смирилась с его утратой, а потом, когда уедет из общежития, послать в милицию анонимку и сообщить им, кто повинен в смерти двух человек. Или ничего не посылать, а просто навсегда забыть о Каменевой и о совершенных ею преступлениях.

Таблетки для выкидышей, действия Абызовой, Осиповой и Свиридовой, смерть Алексеева, убийства сына Изместьевой и Свиридовой были, подобно кордовой нити, тесно переплетены между собой. В какой-то момент в них вплелась новая нить, свитая сотрудниками КГБ. Эта нить нарушила целостность всей конструкции, и она перестала быть единой. Об этой тайной нити и о том, что она собой представляет, сотрудники Машиностроительного РОВД, за исключением Мустафина и Агафонова, так никогда и не узнали. Начальник милиции и его заместитель по оперативной работе не могли им рассказать о визите Игоря Моисеевича, так как были связаны по рукам и ногам подпиской о неразглашении тайны следствия. Да и что они могли рассказать! Кроме того, что Викторовой покровительствует КГБ, они и сами ничего не знали. Времена были не те. «Хлопковое дело» начнет раскручиваться только через пять лет, а во всеуслышание о нем заговорят лишь во времена перестройки.

39

В воскресенье Агафонов в девять утра уже был на работе. Вскоре приехал Нетто, сопровождавший Игоря Моисеевича в субботу.

— О, человек и пароход! — вместо приветствия воскликнул Агафонов.

— Моя фамилия Нетто, — с невозмутимым видом ответил контрразведчик. — Советую вам перечитать Маяковского и убедиться, что легендарный дипкурьер, в честь которого назвали пароход, имел фамилию Нетте.

— Перечитаю при случае, — заверил Агафонов.

— Вам пакет! — продолжил Нетто. — Получите и распишитесь.

Забрав расписку, Нетто сказал:

— Один наш общий знакомый просил передать, что синица в руках всегда надежнее, чем журавль в небе.

— Очень мудрое высказывание! — «восхитился» Агафонов.

После ухода контрразведчика он вскрыл пакет без адреса и