Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

— Как этот мужик выглядел?

— Круглолицый, здоровый такой, с обычной стрижкой. Ни усов, ни бороды у него не было.

— Сколько ему примерно лет? — спросил Агафонов, улыбнулся и переформулировал вопрос: — Я понимаю, что для тебя все, кто старше двадцати лет, уже старики. Посмотри на меня. Этот мужик был моих лет или моложе?

— Я его хорошо не рассмотрел. Помню только, что на нем была однотонная олимпийка с длинными рукавами.

— Что ты подразумеваешь под словом «олимпийка»?

— Олимпийка — это такая кофта от спортивного костюма. К вам в спорткомплексе подходил мужчина, лысый такой, здоровался. Вот на нем была точно такая же олимпийка, как на том мужике.

— Ты бы узнал этого мужика в окне, если бы еще раз увидел?

— Наверное, нет, — не стал набивать себе цену подросток. — Все было быстро. Я увидел лицо этого мужика только в тот момент, когда он посмотрел вниз и поднял голову. Он был совершенно спокоен, как будто у него кукла из окна выпала, а не ребенок.

Агафонов тепло попрощался с подростком и предложил заходить к нему в любое время, если возникнут какие-нибудь вопросы. После встречи с ним Федоров изменил свое мнение о милиции и решил, когда вырастет, пойти работать в уголовный розыск.

На другой день Агафонов получил отчет из разведки МВД о проделанной по его заданию работе. Отчет изобиловал перекрестными ссылками на показания свидетелей. Читать его было трудно, но интересно. Порой создавалось впечатление, что видишь события глазами разведчика. В сжатом виде отчет выглядел примерно так.

«Интересующая вас женщина К родилась двадцать пять лет назад в поселке N нашей области. В семье было трое детей. К была младшей. Отец ее работал на железной дороге, страдал хроническим алкоголизмом, умер от цирроза печени десять лет назад. Мать работала в кассе на вокзале, в свободное от работы время злоупотребляла спиртными напитками. Старший брат К стал известным вором-карманником, был неоднократно судим, умер от скоротечной чахотки в местах лишения свободы. Другой брат К был неоднократно судим за совершение квартирных краж. Практически все опрошенные свидетели показали, что К принимала с братом участие в кражах, но к уголовной ответственности не привлекалась ввиду недостижения возраста привлечения к уголовной ответственности. Во время последнего судебного процесса, когда К уже достигла четырнадцати лет, ее соучастники дружно взяли вину на себя, и она пошла свидетелем по делу. В возрасте шестнадцати лет К заявила, что выходит замуж, и уехала в областной центр. Больше о ней в поселке никто не слышал. Средний брат К погиб в результате несчастного случая в местах лишения свободы. По мнению некоторых свидетелей, на него умышленно сбросили плиту, чтобы не дать ему занять положение неформального лидера среди заключенных».

Агафонов посмотрел на фотографию женщины, полученную из ее личного дела на заводе «Химволокно».

— Я думал, что ты гораздо старше! — сказал Агафонов фотографии. — Немудрено, что ты научилась ловко открывать замки.

Он отложил фотографию и стал составлять план оперативных мероприятий.

29

В пятницу Абрамов решил действовать.

«Какого черта я должен прятать голову в песок как страус? — подумал он. — Что это даст? Проблема сама собой не решится. Пока я не узнаю, зачем Абызова написала письмо, я не смогу спокойно спать. Вдруг она решит продолжить начатое и напишет еще одно письмо или позвонит жене на работу? Быть в неведении относительно намерений другого человека — это хуже всего, гораздо хуже любого противостояния, любого скандала или публичного разбирательства».

Около шести часов вечера Абрамов пришел к дому любовницы, остановился, чтобы собраться с мыслями. Посмотрел на окна Абызовой и увидел сквозь тюлевую занавеску женский силуэт в окне на кухне. Эта женщина не была Абызовой, фигуру которой Иван успел хорошо изучить.

«Подожду немного!» — решил он и сел на скамейку около соседнего подъезда.

Гостья Абызовой не заставила себя ждать. Вскоре она вышла из подъезда и, не оглядываясь по сторонам, пошла в противоположную от Ивана сторону на остановку общественного транспорта. Этой женщиной была Наталья Осипова, завхоз Девичьего домика. С ее появлением разбитый на мелкие кусочки кувшин сам собой сложился и превратился в целый, без единой трещинки, сосуд. Связка Абызова — Осипова расставляла все на свои места.

Абрамов поднялся и побрел вслед за Осиповой, готовый в любую секунду свернуть в сторону и изобразить, что шел в другом направлении. Но это было излишним! Осипова двигалась целеустремленно, не оглядываясь. Слежки за собой она не чувствовала.

«Я был словно слепец! — укорял себя Абрамов. — Я подозревал в организации преждевременных родов всех на свете, кроме Абызовой! Как я не догадался, что она не просто так стала нервничать, как только я завел речь о зародышах. Безобидный же разговор был в прошлый раз, а она меня из дома выпроводила, словно я решил покопаться в ее грязном прошлом! Кстати, а что я знаю о ее прошлом, кроме того, что она сама рассказывала? Почти ничего».

У гастронома Осипова на минутку остановилась, подумала и решила сделать покупки поближе к дому. Она вновь пошла на остановку. Абрамов — следом, метрах в десяти от нее.

«Препарат “МС” применяется исключительно в гинекологии, — продолжил выстраивать логические цепочки Абрамов. — Абызова работает врачом-гинекологом. Кому, как не ей, доставать для страждущих избавиться от беременности женщин препарат, не встречающийся в свободной продаже? Кто, кроме нее, мог знать комбинацию лекарственных средств для преждевременных родов? Сказал же мне эксперт, что только врач-гинеколог мог на конференции узнать о побочном эффекте применения этих препаратов одновременно с алкоголем, а я на это внимания не обратил. Оказывается, я столько времени был рядом с разгадкой преступления, но даже не догадывался об этом! А Осипова? Как я не мог догадаться, что распространение средства от беременности происходит через нее? Свиридова на свой страх и риск ни за что бы не стала распространять препараты. У Осиповой источников информации в Девичьем домике куда как побольше, чем у меня и у всех сотрудников районного отдела милиции, вместе взятых. Осипова всех в общежитии контролирует и о каждом жильце все знает. Попробовала бы Свиридова без ее ведома хоть одну таблетку продать! Тут же вылетела бы из общежития без права получения ведомственного жилья на “Химволокне”. Осипова вертит комендантом общежития как хочет, а мы на это внимания не обращали. Но ничего! Если сегодня повезет, то я выведу их шайку на чистую воду».

Преступная ось Абызова — Осипова —