Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

Тираж «Коммуниста» немного не дотягивал до него, но даже он не шел ни в какое сравнение с художественной литературой. Двенадцатитомный сборник произведений самого известного в мире писателя-фантаста Жюля Верна вышел в Советском Союзе тиражом в 200 000 экземпляров. Печатался он в 1954–1957 годах. Журнал «Коммунист» выходил каждый месяц общим тиражом в пять раз больше и по статистике имел каждый месяц в пять раз больше читателей. Другое дело, что Жюля Верна читали и перечитывали, а партийные журналы зачастую даже не открывали и из почтового ящика прямиком отправляли за трубу отопления в туалете для использования в качестве туалетной бумаги, в продаже не появлявшейся никогда. Простым партийцам были неинтересны и непонятны статьи в «Агитаторе» или «Коммунисте», посвященные вопросам марксистско-ленинской теории, истории международного коммунистического движения и строительству коммунистического общества в СССР. Но партийные журналы выписывать приходилось! Один год — «Коммунист», другой год — «Агитатор». Сотрудники партийных журналов знали, что это читают не более пары тысяч человек во всей стране, но продолжали писать заумные статьи и рассуждать о партийном строительстве. Публикация в партийном журнале была очень престижной. Она свидетельствовала о том, что автор статьи — настоящий интеллектуал, достойный продвижения по карьерной лестнице.

Кроме партийных журналов, члены КПСС были обязаны подписаться на газету «Правда», которую когда-то редактировал сам Ленин. Абрамов газету «Правда» выписывал, но не читал. Смысла тратить время на изучение главной партийной газеты не было, так как все, что в ней печаталось, слово в слово каждый вечер повторялось дикторами информационной программы «Время» по телевизору.

Для души Абрамов выписывал газету «Советский спорт» и журнал «Здоровье». «Советский спорт» Иван читал от передовицы и до последней строки, а в журнале «Здоровье» выискивал статьи о новых методах лечения хронических болезней. Прочитав очередную интересную заметку, Абрамов с удовольствием отмечал, что у него в тридцать семь лет нет ни одного хронического заболевания, а другие люди в его возрасте уже на части разваливаются. Супруга Абрамова также читала журнал «Здоровье», но делала это с практической целью: она выискивала в статьях наиболее эффективные методы лечения и профилактики детских и женских заболеваний. Для себя Ника Абрамова выписывала журнал «Работница», в котором часто появлялись рецепты вкусных блюд или выкройки детской одежды. Сын Ивана выписывал газету «Пионерская правда», дочь получала детский журнал «Мурзилка». Для всей семьи Абрамовы выписывали областную газету «Сибирский рабочий», в которой печаталась программа телепередач на неделю.

При научном подходе к изучению досуга семьи Абрамовых получалось, что они все свое свободное время тратят на чтение периодических изданий. Один журнал «Коммунист» объемом 126 страниц чего стоил!

Как-то осенью, заполняя квитанции на подписку, Иван задумался и спросил у жены:

— Как ты думаешь, если бы у нас было трое детей пионерского возраста, то мы должны были бы подписаться на три газеты «Пионерская правда» или бы нам на семью хватило всего одной?

Жена Ивана пробурчала что-то невразумительное в ответ и занялась хозяйственными делами. На другой день, проконсультировавшись со «знающими» людьми на работе, она разъяснила мужу, что если бы у них было трое детей-пионеров, то они бы подписывались на одну газету и два журнала для школьников: «Пионер» и «Костер».

— На фиг надо! — возмутился Абрамов. — Лучше три газеты выписывать. Дешевле будет.

Писем Абрамовы не писали и не получали, так как все их родственники жили с ними в одном городе. Газеты и журналы из почтового ящика забирала супруга Ивана. Она приходила с работы раньше мужа.

В четверг, когда Абрамов с головой погрузился в раскрытие убийства Свиридовой, Ника Абрамова достала из почтового ящика письмо, подписанное печатными буквами. Письмо было адресовано ей. Отправителем была незнакомая женщина. Дома Ника несколько раз перечитала послание, в котором некая Светлана Абызова сообщала, что является любовницей ее мужа. «Объясните Ивану, — писала Абызова, — что я не собираюсь уводить его из семьи и выходить за него замуж. Меня он даже слушать не хочет, так может у вас получится облагоразумить его».

Ника сразу поняла, что это письмо — не шутка, что у ее мужа действительно есть любовница. Ника уже не один месяц чувствовала, что делит супруга с другой женщиной, но ни выяснять отношения, ни высказывать свои подозрения не стала. Она вела себя так, как учила ее мать, женщина опытная и мудрая.

«Загуляет мужик, — говорила мама, — не вздумай ему ничего высказывать! Он нагуляется и вернется в семью, где его всегда будут готовы принять и простить, а будешь скандалить — сделаешь только хуже. Муж взбесится и уйдет к любовнице, будешь потом локти кусать. Мужики, какими бы сволочами ни были, всегда возвращаются к жене и детям. Если ты не будешь сор из избы выносить, то никто о его измене не узнает, а если начнешь его позорить, начальству жалобы писать, то он злобу затаит и потом найдет повод на тебе отыграться. Запомни, доченька! Если семейная жизнь даст трещину, то ее уже не склеить и не замазать, а если ты перетерпишь обиду, то все вернется на круги своя и со временем забудется».

Ника повертела письмо в руках и решила ничего не предпринимать, оставить все как есть.

«Скорее всего, — подумала она, — Абызова серьезно нацелилась на моего мужа. Она хочет спровоцировать скандал и увести Ивана из семьи. Не получится! Я не дам ей ни единого шанса сделать это. Любовница — явление временное. Сегодня она есть, а назавтра от нее даже воспоминаний не останется. Главное — не пороть горячку и о письме никому не говорить. Даже маме о нем знать незачем».

Ника решила письмо не выбрасывать, а спрятать в стопке постельного белья — в самом надежном тайнике в доме. Муж туда никогда не заглядывал и даже не знал, сколько простыней и наволочек в доме есть и надо ли покупать новые.

«Пускай письмо немного полежит, — решила Ника. — Выбросить его я всегда успею».

В этот же день, поздним вечером, инспектор детской комнаты милиции Скворцова пришла на прием к Агафонову. Она заранее созвонилась с ним и узнала время, когда заместитель начальника РОВД может принять ее по личному вопросу.

— Сергей Николаевич! У меня к вам очень серьезное дело, и я не знаю, как поступить и с чего начать, — сказала Скворцова. — Это дело меня лично не касается, но я не знала, как к вам лучше попасть на прием.

— Я похож на зажравшегося барина? — нахмурился Агафонов. — Как ко мне попасть рядовому сотруднику? Приходишь в приемную, открываешь ко мне дверь и заходишь. Если вопрос стоящий, то я всегда для