Гюро и оркестр - Анне-Катарина Вестли

Анне-Катрине Вестли

Гюро и оркестр

Anne-Cat.

Vestly GURO OG FRYDEFONI-ORKESTERET

Guro og Frydefoni-orkesteret and the following copyright notice:

Copyright © Gyldendal Norsk Forlag AS 1981

[All rights reserved.]

© Стреблова И.П., перевод на русский язык, 2017

© Бугославская Н.В., иллюстрации, 2017

© Издание на русском языке. Оформление.

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2017

Machaon®

* * *

Город-спутник

Тириллтопен был городом-спутником. Кое-кто из его жителей заглянул в толковый словарь посмотреть, как объясняется слово «спутник». Там было сказано, что спутник – это человек, который совершает путь вместе с кем-либо, или небесное тело, обращающееся вокруг планеты, или космический аппарат, запускаемый на орбиту с помощью ракетных устройств. Всё это не очень подходило для Тириллтопена – во-первых, он, как и главный город, стоял на месте и никого никуда не провожал, и так же, как остальные маленькие города, окружавшие главный, вроде Крокехойдена и Леркеколена, не вращался ни по какой орбите.

Люди, которые сами не жили в городах-спутниках, ещё называли их «спальными пригородами», потому что те, кто их населял, приезжали туда только поесть и поспать, работали же, как правило, в большом городе, возле которого стоял город-спутник. То есть главный город – он не спальный, а вот города-спутники – те, дескать, спальные.

Обитатели городов-спутников говорили иначе. Для них главный город был грохочущей фабрикой, где за шумом никто друг друга не слышит. А вот у нас, мол, в Тириллтопене, люди смогли договориться, чтобы своими силами построить дорогу, по которой человек мог бы ходить без риска для жизни, потому что на ней не будет машин, – договорились и построили даже без денег или почти что без денег.

Люди, населявшие Тириллтопен, почти без всякой посторонней помощи построили дорогу, которая стала называться «Живая дорога», и сами же посадили вдоль неё деревья. Все вместе они не только построили дорогу, но сделали ещё много чего другого. Они завели у себя различные кружки: спортивные и другие, чтобы вместе заниматься тем, что им было интересно. Так, например, в Тириллтопене многие увлекались музыкой, и возникло целых два духовых оркестра и три самодеятельных хора. Тириллтопен прочно стоял на земле, но мысли его обитателей отнюдь не ограничивались приземлёнными интересами, и ярким примером тому может служить появление тириллтопенского симфонического оркестра «Отрада».

Его участники называли свой оркестр отрадофоническим, а самыми младшими из его музыкантов были Гюро и Сократ. Они подросли и были уже не малышами, а завтрашними школьниками – осенью оба должны были пойти в школу. Играла в оркестре и сестра Сократа. Её звали Авророй. Аврора играла на виолончели, а их папа Эдвард играл на фортепьяно, так что из этой семьи целых три человека постоянно играли в оркестре, а иногда к ним присоединялась и мама, она ведала бубенчиками. Самая замечательная особенность этого оркестра была в том, что в нём без различия возраста могли участвовать и стар и млад. Многие очень хорошо умели играть, а некоторые только чуть-чуть. Были и такие, кто вообще ничего ещё не умел, но их всё равно принимали в оркестр. Бабушка из лесного домика играла на большом барабане. Она занималась этим уже не первый год, так что кое-чему успела научиться. А мама восьмерых детей играла на флейте, их отец – на тромбоне, дочка Марта играла на кларнете, Мадс – на трубе, а Мона на альтгорне, Милли и Мина – на корнет-а-пистоне. Мортен играл на малом барабане, но он уже давно занимался в духовом оркестре, поэтому на занятия симфонического оркестра «Отрада» он приходил нечасто. Нынешней зимой исполнялся год со дня основания «Отрады», и Мортен пришёл на репетицию с сосновыми ветками, чтобы украсить ими столы в хоровом зале маленькой школы. Эрле и Бьёрн работали в этой школе дворниками, поэтому они вместе с Гюро и Лилле-Бьёрном жили там же в отдельном домике. Сегодня они по-праздничному украсили зал для хоровых занятий. Многие жители Тириллтопена наготовили разных угощений, чтобы члены оркестра отметили свой юбилей праздничным столом.

Первым явился старичок с контрабасом. Его звали Карл. Зимой он привозил свой инструмент на саночках, а летом, если никто не мог его подвезти на машине, катил его на тачке.

Тюлинька и Андерсен тоже пришли пораньше. Затем пришли Гюро и Сократ и несколько ребят из молодежной школы, потом несколько человек взрослых, а самым последним – Оскар. Он был ужасно занятой человек, и все уже привыкли к тому, что он приходит позже всех. Он играл на скрипке и часто выполнял обязанности дирижёра.

Когда все собрались, вперёд вышел папа Сократа и Авроры и сказал:

– Здравствуйте все! Сегодня у нас большой день, мы празднуем наш первый юбилей. Кто-нибудь, наверное, скажет, что это не бог весть какой юбилей. Один год – невеликий срок. Но этот год показал нам, как крепко мы сдружились в оркестре «Отрада». Вы все прилежно ходили на репетиции, и хорошо познакомились друг с другом. А это главное! Вы ещё помните нашу первую репетицию? В тот раз мы забыли про нотные пюпитры и беспомощно сидели, разложив ноты на коленях, не зная, как дальше быть. Но дедушка Андерсен нашёл выход. Он сходил к тебе, Эрле, и вернулся с бельевыми верёвками и прищепками. Он протянул верёвки в несколько рядов поперёк зала, и к ним мы прищепками прикрепили ноты. Помните этот случай?

Все засмеялись и принялись вслух вспоминать. Так что Эдварду пришлось обождать, пока они наговорятся.

– В первый день мы затеяли одну игру, – напомнил он. – Вы, наверное, уже забыли?

– Как такое забыть! – улыбнулся Карл. – Мы придумывали разные странные звуки и исполнили, кто во что горазд, пьесу под названием «Мы в Тириллтопене живём».

– Нам было сказано играть как придётся, – сказала Гюро. – Но всё равно что-то у нас получилось.

Все снова дружно засмеялись, но Эдвард, переждав, пока они отсмеются, сказал:

– Я записал это на магнитофон и обещал, что дам вам послушать, когда мы будем праздновать наш первый юбилей.

Все замерли в ожидании. В зале наступила полная тишина, и Эдвард включил магнитофон.

Прослушав запись, все засмеялись и захлопали, и кто-то из оркестра сказал:

– Играли мы кто в лес, кто по дрова, но всё равно было здорово!

– Да, – согласился Эдвард. – Кто хочет ещё что-нибудь сказать?

– Я, – сказал Сократ. – Я ужасно проголодался.

Сократ принёс из дома пиццу, а это было его любимое угощение, и ему стало невтерпёж ждать, когда за неё можно будет приняться.

У Гюро были бутерброды с яйцом и сервелатом и какао в маленьком термосе, а в придачу ещё и бутылка лимонаду.

Бабушка напекла вафель на всю компанию, и вот все принялись под разговоры уплетать угощение. Потом поднялся Оскар, вышел вперёд и сказал:

– Я очень рад, что вы взяли меня в свой оркестр. По-моему, нам всем тут было очень хорошо. Но вот теперь кто-то из молодёжи на время покидает наши ряды. Двое уходят на военную службу, кто-то уезжает за границу учиться в университете. Аллан уже уехал. Он присылал о себе весточку, Гюро?

– Да, – сказала Гюро. – Я получила две открытки.

– Ничего не поделаешь, – сказал Оскар. – Наш состав временно уменьшился. Но сейчас я хочу рассказать вам, какая у меня с некоторых пор появилась мечта, а вы потом скажете мне, что вы об этом думаете. Давным-давно, когда я был мальчиком, я жил в норвежской глуши, в маленьком городке, который и на карте-то с трудом можно разглядеть, но для меня он так и остался самым прекрасным местом на земле. У нас было своё хозяйство, и я почти весь день проводил на воздухе. Я немножко играл на скрипке, потом пошёл в школу, и всё, казалось мне, было прекрасно. Карманных денег у нас в семье детям не полагалось: нас было много – мал мала меньше, а денег в обрез, но мы всегда были сыты, обуты и одеты и были этим довольны. Когда я немножко подрос, то после уроков стал подрабатывать в лавке. Половину заработанных денег я отдавал маме, потому что знал, как ей трудно, а половину мог оставить себе. И вот у меня появились средства, чтобы сходить в кино. Это был такой фильм! Сейчас я вам расскажу.

Тогда уже появились