Славный пес Мактавиш - Мег Розофф

Славный пес Мактавиш

Мег Розофф

Настоящему Мактавишу, известному негоднику и неслуху

First published in 2017 in Great Britain by

Barrington Stoke Ltd

Text © 2017 Meg Rosoff

Illustrations © 2017 Grace Easton

© Ольга Бухина, перевод на русский язык, 2020

© Галина Гимон, перевод на русский язык, 2020

© ООО «Издательство Альбус корвус», издание на русском языке, 2020

1. Мактавиш выбирает хозяев

Мактавиш выбрал семейство Перси. Не самое разумное решение в его жизни. Сразу было видно, они не из тех покладистых людей, что легко уживаются с собаками. Откровенно говоря — семейка с проблемами. То ли их в детстве уронили, то ли они такими родились, Мактавиш сказать не мог. Он понял одно — чтобы приручить Перси, потребуется терпение, упорные тренировки и тяжкий труд. Логика подсказывала — дождись надежных людей с легким нравом и беззаботными улыбками. Но что-то в этих грустных лицах его зацепило.

«Ох, Мактавиш, — предостерег он сам себя, — уверен ли ты, что не совершаешь ошибку? Берегись! Тебя ждут годы горя и страданий».

Но было поздно.

Мактавиш полюбил Перси.

2. Мама Перси больше не может

Мактавиш никогда бы не встретился с Перси, если бы мама не отказалась быть мамой.

— Сдаюсь, — заявила она. — Больше никакой готовки, уборки и поиска пропавших ключей. Больше я не слежу за вашим расписанием и не ворчу, что в комнатах беспорядок. Не желаю заниматься скучной, неблагодарной работой. Довольно!

Младшие Перси сперва даже обрадовались.

— Долой здоровую еду! — торжествовал двенадцатилетний Олли, потрясая в воздухе кулаком.

— Долой материнский гнет! — провозгласила четырнадцатилетняя Ава, выныривая из книжки с выразительным названием «Семья — хроника отчаяния».

— Больше никакой воркотни, если опоздал к ужину, — сказал про себя папа Перси. Вслух он такое произнести никогда бы не решился.

Самая младшая Перси насупилась.

— Мам, — спросила Бетти, — ты что… правда подаешь в отставку?

— Да, да, Бетти, это лучший выход, — улыбнулась мама.

Бетти заволновалась.

— А это законно?

— Может да, а может нет. Мне надоело разгребать за вами грязь. Не хочу больше готовить, раз никто не приходит вовремя и еда стынет. Я устала кричать: пора вставать, пора спать, кинь одежду в стирку, скажи пожалуйста, скажи спасибо, помой посуду, прекрати драться.

— Но, — начала Бетти.

Мама от нее отмахнулась.

— Да, считайте, что я подала в отставку. Сейчас мне необходимы тишина и покой, а там видно будет. Отныне я отвечаю только за себя.

С этими словами она чмокнула Бетти в макушку и пошла надевать легинсы для занятий йогой.

Первое время никто из семьи Перси не скучал по обычным понуканиям: убери со стола, отнеси грязную одежду в стирку. Но дни превращались в недели, обед никто не готовил, одежду не стирал — и свобода постепенно теряла свою прелесть.

Перси разогревали замороженные обеды или заказывали еду навынос, подолгу ходили в одном и том же, каждый день опаздывали в школу и на работу. Ссоры стали гораздо чаще, грязи и беспорядка в доме изрядно прибавилось.

Бетти, которая была поумнее остальных членов семьи (кроме мамы), осознала, что пора вмешаться. Вот почему в субботу, как раз накануне Пасхи, был созван семейный совет.

— Из-за отсутствия материнской заботы я чувствую себя покинутой, одинокой и лишенной любви, — объявила Бетти.

Олли и Ава захихикали, но Бетти не обратила на них никакого внимания.

— У меня есть предложение.

Семейство выжидало. В дальнем углу комнаты мама Перси, сидя в позе лотоса, что-то мурлыкала себе под нос.

— Мы можем уговорить маму вернуться.

Ава разинула рот, Олли фыркнул, папа Перси издал какой-то неопределенный смешок, вроде бы не показывавший его отношения, но на самом деле выражавший неодобрение.

Повисло молчание.

— Отлично, — продолжила Бетти. — Если мы не собираемся просить маму вернуться, у меня есть другое предложение.

Семейство Перси навострило уши.

— Давайте заведем собаку.

Олли представил себе громадного лохматого зверя — от девчонок тогда отбоя не будет.

Ава вообразила большого пса с грустными, проникновенными глазами — с таким она сама будет выглядеть умнее.

Папа не хотел собаку. Ни за что. Так он и сказал.

Последовала горячая дискуссия, и трое детей одержали победу. Решено — Перси отправляются в собачий приют.

— Мы ни в коем случае не собираемся брать собаку, — предупредил папа. — Просто посмотрим.

— Посмотрим? — хохотнул Олли. — Просто посмотрим на грустных одиноких бездомных собачек, обреченных вечно сидеть в клетках?

Он повернулся к Аве и понизил голос до шепота:

— Я всегда подозревал, что у папы нет сердца.

Ава нахмурилась.

— Кто захочет просто любоваться на бездомных собак? Разве что… — она в упор посмотрела на папу, — псих какой.

— Неважно, — сказала Бетти. — Мы идем в приют смотреть на собак и, возможно, просто возможно, встретим собаку своей мечты.

Олли закатил глаза.

Ава аккуратно записала всю дискуссию в коричневый блокнот. Она надеялась, что книга «Воспоминания о загубленном детстве» станет мировым бестселлером и принесет ей кучу денег.

Олли вернулся к книге, которую читал, полагая (возможно, правильно), что последнее, в чем нуждается мир, это еще одна книга, особенно написанная старшей сестрицей.

3. Смотрины

Назавтра все Перси (минус мама, отрабатывающая позу воина) в два часа собрались возле дома и с трудом разместились в папиной машине. Машина была так захламлена болтами, пружинами и прочими железными штуковинами, которые могут когда-нибудь пригодиться, что для людей там почти не оставалось места.

Ава пожаловалась на шум мотора, но ее никто не поддержал, может быть потому, что в машине и без того было шумно.

Папа Перси с лихим разворотом затормозил возле здания с вывеской «Мирная обитель потерявшихся собак (М.О.П.С.)».

Взвизгнули тормоза, и папа рявкнул: «Вылезайте, живо», словно дети уже год сидят в припаркованном автомобиле. Все трое младших Перси были в восторге от перспективы завести собаку. Даже Ава, которая обычно была тверда как камень и холодна как лед.

— Жду не дождусь посмотреть на бездомных собаченек, — шепнула Ава брату.

Олли представил их будущую собаку, ждущую за дверью, и у него сильнее забилось сердце.

Бетти зажмурилась. И хочется, и страшно. Незачем любоваться на разных