Сад Учителя - Ольга Обнорская

Беря самое великое или самое малое, мы найдём во всём единый закон Единства, в котором заложена любовь. Она — владычица мира и торжествующее её начало — трепещет в сердцах тех, кто раскрылся ей навстречу и признал в себе её силу. Слава всему сущему! Ибо в веках идущие все мы идём к Единому Свету, Свету Славы немеркнущей, ибо Жизнь — едина.

— Так. Всё. Следующая лекция через два дня на третий в это же время.

После этих слов Учитель повелел мне опять сосредоточиться, и я опять увидела себя в круглой комнате, сидящей за столом возле Учителя. Учитель сказал:

— Пребудь в мире и в духе. Помни неустанно, что ты — провод Наш и в этом смысл и цель твоей жизни сейчас. Живи устремлённо и стремись к чистоте сердца и ума.

И, благословив, Учитель отпустил меня.

12 часов. Молитва.

— Мир всем!

— И Тебе, Учитель!

— Помолимся… О, Учитель мира! Да будет благословенно Имя Твоё! Аминь!

Все:

— Аминь!

— О, Учитель мира! Даруй прозрение сердцам нашим. Очисти, вдохнови, освети нас светом присутствия в нас Твоей силы. Аминь.

Все:

— Аминь!

— О, Учитель мира! Да будет воля Твоя над всеми нами! Аминь.

Все:

— Аминь!

— Идите с миром, братья!

И Учитель отпустил всех.

15 октября. Утро. 8 часов. Молитва.

После молитвы Учитель сказал:

— Я хочу вам сказать несколько слов о значении испытаний, которые совершаются в жизни у каждого из вас. Само слово «испытание» показывает, что человек испытывается, испытываются его силы, его качества, его возвышенная устремлённость, и если он выдержит испытание, то ему посылаются новые силы, более могучие. А если человек не выдерживает испытания, то жизнь снова и снова заставляет его проходить пройденными путями и повторяет испытание всё сильнее и сильнее, пока человек не выдержит его. Как же нужно встречать испытания? Во всей собранности ума, чувств и силы духа, устремлённого на высочайший идеал вашей жизни. Если вы будете полны высоких чувств, бодрости, веры в свои силы и, встречая испытания, будете полны устремлённости к Свету, вам будет гораздо легче перенести всё, чем если вы будете прикладывать мерку вашего личного суждения, — тогда появятся многие противоречия, всплывут многие ужасы, и страхи повлекут, раздирая ваше сердце, вниз, в те низины, где нет ясного понимания и света духовного восприятия, того восприятия, перед лицом которого всё личное и тягостное меркнет, и лишь высокие побуждения сердца имеют силу. Идите, братья, и будьте счастливы!

И ещё Учитель говорил, что испытание бывает физическое и духовное. И что духовное испытание намного тоньше и острее, и что для преодоления его требуется особая напряжённость сердца и могучая вера в нужность и важность посылаемого испытания.

Утро. 9 часов.

Я шла по дорожке Сада. Дорожки были влажные, как после дождя. Кусты покраснели и пожелтели, опали листья. Но цветы ещё цвели, и даже розы как-то особенно трогательно раскрылись кое-где на кустах. Около терраски я встретила Учителя. На голове у Него была шёлковая повязка, и Он шёл мне навстречу.

— Я должен скоро уйти, дитя. Пойдём, пройдёмся немного по Саду. У меня есть ещё несколько минут для тебя.

Мы пошли обратно к выходу из Сада.

— Я рад, — говорил мне Учитель, — Я очень рад. Я радуюсь тому, что так гармонично будет складываться твоя жизнь. Именно так, как нужно, чтобы не нарушался тот путь развития, который нужен и назначен для твоего сердца. Ты вступишь в среду людей, очень преданных и готовых к восприятию Света. Они сплотятся вокруг тебя. И это будет «ядро Света», через которое мысли Наши прольются в мир. Но тебе предстоит большая работа над собой. Ты много дашь окружающим тебя, но и сама многое воспримешь от них, и по-новому научишься относиться и ценить тот дар, который имеешь.

Учитель, помолчав, сказал:

— Ты чувствуешь, какой невыразимо нежный аромат у осени? Здесь и прощание с жизнью и обещание новой встречи и ещё последняя улыбка лета в этом расцветании осенних цветов. Взгляни!

Учитель нагнулся и сорвал синий цветочек — «анютин глазок».

— Как она мила, эта малютка! Она распустилась осенью и не знает, что завтра её может смять изморозь, она цветёт и даёт миру радость от своей прелести… Как богата, как щедра и разнообразна Жизнь!

Учитель задумчиво приколол цветок к Своей одежде. Мы подошли к калитке Сада.

— Иди с миром, дитя! Сегодня в пять часов придёшь обязательно. Мне есть ещё что сказать тебе по поводу твоей новой жизни.

12 часов. Молитва.

Учитель произнёс молитву, после неё сказал:

— Дети, идите в день свой и помните неуклонно о собранности. Пребывайте возвышенны, строя храм своего сердца, и помните об Единстве. Суть всех нас едина, но каждый раскрывает её в себе по-своему. Имейте понимание, имейте взлёт духа и широту взгляда, и да пребудет над вами Моё благословение.

И Учитель благословил всех. Все стали расходиться. Небольшая группа братьев окружила Учителя, и Он что-то объяснял им. Это была новая «ячейка», как и наша, объединённая Учителем.

День. 5 часов.

Я видела себя идущей по дорожке Сада к терраске Учителя. Учитель сидел в кресле и встретил меня тихим светом Своей улыбки. Когда я села у ног Учителя, Он сказал:

— Ты принесла ко Мне сердце, полное благоухания роз?

— Да, Учитель, — ответила я, вздохнув от полноты счастья.

— Я чувствую это. Я рад. Пусть в твоём сердце не исчезнет этот аромат роз, аромат счастья, он крепок, и чары его, передаваясь людям, пробудят в них мгновения великих радостных возможностей. Мы решили пересоздать тебя. Вернее, иначе настроить струны твоего сердца, как настраивают арфу перед тем, как играть на ней. Струны твоего сердца должны давать совершенно чистый, серебряный тон, они должны вибрировать радостно и давать в мир мелодии, те мелодии, которые радость вольёт в него. Давать радость — вот основное свойство твоего сердца. Поэтому не удивляйся ничему, прими всё, что будет изливаться на тебя, в радости. Это для того, чтобы струны твоего сердца дали нам более яркие звуки. Представь себя сидящей в некотором огромном круге людей, где каждый что-то передает другому. И вот ты должна передавать Радость, радость и песни и творческие зовы, зовы сердца. И ты не должна бояться, что оскудеешь ибо Мы наполним тебя всё новыми и новыми вибрациями счастья, которые заставят трепетать струны твоего сердца и родят песни счастья… Приблизься ко Мне.

Учитель возложил руки мне на голову и сказал с любовью:

— Очищаю тебя силой данной Мне власти. Пребудь в мире и в духе!

И Учитель отпустил меня, взволнованную, умилённую, счастливую.

6 часов. Молитва.

Когда все разошлись после молитвы, мы, пять человек, остались на площадке. Стояли густые сумерки. Быстро темнело, воздух был свежий и влажный.

— Взойдёмте в беседку. Там нам будет уютнее, — предложила Анита. Мы согласились. В беседке было совершенно темно. Ощупью нашли скамейку и сели. Я сидела между Астартой и Анитой, возле которой сидел Стивенс и рядом с ним Феликс.

— Ну что ж, предлагаю начать собрание, — шутливо сказал Стивенс. — Вот в прошлый раз мы бегло познакомились друг с другом, теперь было бы очень хорошо услыхать из уст каждого более подробную историю его жизни и творчества последнего времени.

— Начнём с Феликса, — предложила я, — он сидит первый с краю.

— Всё равно, могу и я, — ответил Феликс. — Я уже говорил вам, друзья мои, что я писатель. История моего писательства очень необычна. Я опускаю все подробности, но только скажу, что моя способность видеть и помнить очень многому способствовала. То, что я вижу в каждом человеке очаг Света, навело меня на мысль написать роман, в котором бы жизнь каждого, жизнь «простеньких будней», жизнь обычного тесно переплеталась бы с необычным. Я хочу показать в нём, как люди, сами того не зная, идут навстречу своей судьбе, и как, наоборот, некоторые ей противятся, и как кармически их связывает и развязывает жизнь, и как карма влияет на общий ход жизни. Я думаю, что это многих заинтересует и может быть заставит задуматься над «обычным», которое таит в себе так много «необычного». Я вовсе не вношу в свои романы ничего «таинственного», никаких оккультных штрихов. Нет, очень просто и современно я описываю жизнь людей, но даю очень тонко почувствовать «Дух», который пронизывает «материю», и как они воздействуют друг на друга. Вот и всё.

— Но расскажи нам о своей жизни, — сказала Анита, — кем ты окружён, любишь ли свою семью?

Феликс помолчал немного.

— Я живу один. У меня нет семьи. Я люблю птиц. Вы улыбаетесь? Да, это моя слабость. Конечно, я их не держу в клетках, я живу за городом, в маленьком коттедже. При доме есть сад, и в нём много приспособлений сделано мною для птиц. Я люблю маленьких певчих птиц. Мне они особенно близки. Я одинок. У меня есть старушка в доме, моя няня. Я лишился родителей в детстве. Они оставили мне средства и меня воспитывали родственники. Но няня мне была ближе всех. Собственно, это не «няня» в обычном смысле слова, скорее это моя воспитательница, вторая мать. Она вполне культурный человек, приятельница моей матери, которую обожала, и жила в нашем доме как родственница. Но я её зову «няня» с раннего детства, так как она всегда была при мне и иных нянюшек у меня не было. Я никогда не влюблялся. Я совершенно лишён сексуальности. И это мне помогло не тратить зря сил и не расточать энергию и чувства. Я люблю людей. Но для меня нет пола. Но я всё понимаю. А так как я широко понимаю мир и взаимоотношения людей, то я не стал схоластом и брюзгой. Я, вероятно, уже пережил всё это и изжил очень бурные страсти в прошлых жизнях. И этот опыт мне больше не нужен. Я никого не осуждаю. Я вполне понимаю эту колоссальную силу пола, но я очень рад, что освободился из под этого ига…