Сад Учителя - Ольга Обнорская

— Я счастлив, братья! Я счастлив так же, как и вы. И Я — в вас, и вы — во мне. Идите с миром и храните счастье в ваших сердцах.

И Учителя отпустили всех нас.

В 17 часов 30 минут.

Я взошла в дом Учителя. В сердце было дивно и торжественно весь день. И я несла в себе сейчас высокое состояние приподнятого вдохновения. Учитель приветливо повелел мне приблизиться к столу и сесть. Он сидел светлый, спокойный, положив сложенные ладонями вместе руки на стол. Учитель говорил:

— Наша помощь миру велика и многообразна. Нет таких особых слов или положений, через которые исключительно шла бы наша помощь, а не изливалась бы и через другие слова и другими способами. Она идёт и звучит всюду. Она не гнушается миром, для неё нет мест грязных и вещей нечистых. Наша помощь приникает всюду. Не только в облаках света и любви являемся Мы ученикам Нашим, но в самые ужасные притоны скорби проникает помощь Наша. И возле сердца, отяжелевшего от горя и от отчаяния дрожит роза Нашей любви и сострадания. Мы даём всем. Нет такого сердца, в которое не стучалась бы Наша любовь и не ждала бы терпеливо ответа. Нас нельзя ни унизить, ни возвысить, ни оскорбить, ни возвеличить. Мы неизменно светлы и устремлённы в Нашем свершении. Мы можем говорить ребёнку и быть ему внятным, и Мы можем поучать мудреца и философа. Мы можем вдохновлять поэта, художника, музыканта, направлять руку скульптора, давать новые мысли изобретателю и бросать новые идеи в мир. Наше участие в жизни людей огромно и разнообразно. Нет той сферы, в которой не было бы Нас. Нельзя сказать, что только в умилённых словах молитв, через гимны восхваления Мы приходим к вам. Нет, во мраке непроглядных будней, когда сердце, отяжелев и отупев от скорби, чувствует себя покинутым и униженным, — там Мы.

Учитель встал, и голос Его загремел, наполняя зал:

— Блаженны те, в ком сердца открыты навстречу Нам в благоговейной любви — они поистине дети Наши. Но и каждый, стремящийся к Свету, — блажен. Стремится ли он к Нам или нет, знает ли о Нас или нет, но если сердце его не спит и полно горения — там и Мы пребываем извечно.

Я давно уже была на коленях, повергнутая ниц, так было велико напряжение духа и так сильна речь Учителя, что меня пригибало к земле, как тростинку в сильную бурю. Учитель сел и заговорил тише:

— Иди в мир, дитя, иди! И неси весть, что Мы со всеми, что никто не покинут Нами. Нет обездоленных и нет избранных. Учитесь слушать Нас в каждой области, которая ему свойственна. Раскрывайтесь, совершенствуйтесь, служите Нам там, где вы стоите, и тем, чем вы можете. Помните, около каждого сердца стоит Учитель и ждёт разрешения войти. Не будьте глухи к голосу Нашему.

Учитель остановился, нагнулся ко мне и поднял моё лицо, склонённое ниц.

— Ты плачешь? — воскликнул Учитель, увидев, что всё моё лицо залито слезами.

— Да, Учитель, я плачу… Я плачу от потрясения, от восторга, от счастья! Я не чувствую себя ни умной, не великой, ни достойной всего того, что я имею от Вас… И я молю вас: о, Высшие! О, великие Учителя сердца моего, внемлите моей мольбе: помогите мне никогда не остывать сердцем, никогда не отступать от своей цели, помогите мне не возгордиться, не впасть в самомнение… И, получая столько любви от Вас, помогите мне помнить, что это Вас люди любят во мне и через меня…

Очень мягко и очень торжественно прозвучал голос Учителя:

— Мольба твоя услышана. Да будет так по слову твоему. Живи в мире, и да будет Наша помощь над тобой. Аминь. Встань, дитя, и иди с миром!

Я встала и вышла как бы в тумане. Это был великий день в моей жизни.

6 часов.

После вечерней молитвы Учитель сказал:

— Дети, Я знаю, сегодняшний день для многих из вас будет днём особой значимости. У многих откроются по новому глаза на жизнь, у многих окрепнут силы и появятся новые. И даже если в сердцах у некоторых останется лишь только воспоминание об этой волне счастья, то её аромат сохранит в их сердцах надолго бодрую и радостную устремлённость и уверенность в истинности их усилий. Идите с миром, братья, и пребудьте в Свете.

И Учитель отпустил всех, благословив.

9 октября.

Я подошла к терраске Учителя. Получив разрешение взойти, поднялась и села у ног Учителя. Он подал мне книжечку и сказал:

— Сегодня ты прочтёшь Мне три главки, почти до конца книжечки. И ты все их перепиши отдельно и дай от Нас миру.

Я открыла книжечку и стала читать:

1. Когда человек возжелал Пути превыше всего и пошёл на розыски его, тогда впервые в нём проснулась его человечность.

2. При входе на Путь розы могут встретить тебя, но помни, странник, об их шипах и не останавливайся, чтобы срывать их.

3. Крута тропа и узка стезя, но да не устрашит тебя. Многие уже шли по ней, и ты пройдёшь, о жаждущий Света! Мир всему сущему!

Я остановилась.

— Читай дальше, — сказал Учитель.

— Учитель, позволь записать только это. У меня плохая память, и я боюсь, что всё забуду.

Учитель улыбнулся.

— Ты не этой памятью будешь помнить. Тебе помогут. Читай дальше.

И я прочла:

1. Перед тем как вступить на Путь, закончи все дела свои, о, странник, дабы они не встали вновь на твоём пути и не вернули бы тебя обратно.

2. Помни, о, сердце ищущее, нет остановок в пути. И свершение твоё восходит в вечности. Мир всему сущему!

— Что ты бормочешь про себя? — спросил Учитель улыбнувшись.

— Я твержу то, что я прочла, чтобы не забыть.

— О, маловерная! Ведь Я же сказал тебе, что тебе помогут не забыть. Читай дальше.

1. И когда сердце твоё возалчет и возжаждет вод живых, обратись в глубину его сокровенной сути и пей влагу Жизни.

2. Ибо сердце твоё есть источник Жизни. И когда сознание твоё сойдёт в глубину твоего сердца и укрепится в нём и ты научишься жить из центра его, тогда, о, путник, ты сделал первый шаг на пути своём. Да пребудет в мире всё сущее!

— Вот эти правила запиши отдельно в книжечку, и пусть она идёт в мир, — сказал Учитель ещё раз. — И ещё Я хочу тебе сказать, чтобы ты не пропускала восьмичасовой утренней молитвы. Когда переменятся условия твоей жизни, тогда, весьма возможно, явится потребность изменить данное тебе расписание дня. Но сейчас Я прошу тебя быть точной и по возможности не пропускай ничего из предписанного тебе. Иди с миром!

Я поклонилась Учителю и ушла.

День. 12 часов.

Я встретила всех членов нашей маленькой ячейки. Мы стояли несколько минут вместе, держась за руки и как бы переживая снова счастье вчерашнего дня. Вдали я заметила Нуми.

“Странно, — подумалось мне, — как давно Нуми не подходит и не говорит со мной. Что это значит?”

Увидя Учителя, идущего к площадке, мы поспешили встать в ряды братьев.

— Мир всем!

— И Тебе, Учитель!

После молитвы Учитель сказал:

— Дети, раньше чем вы уйдёте отсюда, Я хочу ещё раз напомнить вам о том великом счастье, которое вы пережили вчера. Это первая капля вашего настоящего счастья, которая была выжата из вашего сердца, из его тайной глубины. Храните же в себе это счастье и помните, чем больше вы будете устремлены к Свету, тем больше Света изольётся на вас. Будьте счастливы!

И, благословив, Учитель отпустил всех.

День. 5 часов.

Я подошла к терраске Учителя. Она была пуста… Только ветки шиповника качались, словно кто-то только что прошёл мимо, задев их. Я прошла в ту сторону, где любил бывать Учитель, в сторону горных вершин. Действительно, я сейчас же нагнала Учителя. Услыхав за Собой шаги, Учитель обернулся… (Всё опускаю. Было дано забыть.)

10 октября. День. 12 часов.

Все собрались на площадке роз. После молитвы Учитель сказал:

— Дети, идите и будьте чисты сердцем и устремлённы, этим расчистите пути свои. Те, кому назначено остаться, пусть следуют за Мной.

Учитель стал удаляться, и я последовала за Ним. Со мной шла и Анита.

— Мне тоже Учитель сказал прийти к Нему, — сказала она.

Когда мы поднялись на терраску, Учитель указал нам на скамеечки, стоящие друг против друга, и, когда мы сели, сказал:

— Сегодня Я не буду ни говорить с вами, ни читать, но дам вам необычное занятие.

Учитель подал нам два маленьких, очень запутанных моточка шёлка. Мне ярко зелёный, а Аните — цвета фиалки.

— Вот распутайте их и смотайте в клубочки. Это вам урок. А Я удалюсь.

И Учитель ушёл в комнаты. Мы тихо сидели друг против друга, вертя в руках шёлковые моточки и внутренне недоумевая, зачем Учитель дал нам такую явно невыполнимую и, казалось бы, ненужную работу. Шелковинки были так перепутаны, что нельзя было найти ни конца, ни начала. Наконец Анита тихо и слегка ворчливо сказала: