Выбрать свободное небо - Тереза Тур

— А плечи! — и снова фото.

— Только он ноги что-то перекачал.

— И что он зачастил в Россию?

— Девочки, вот новые фотки со съемок — только что слили. Посмотрите, он опять гладко выбрит! YESSSS! И подстрижен!

— Гладко?! Без щетинки своей. И без волос длинных! Все! Иду топиться в унитаз! Я его за щетину полюбила!

— Да ладно тебе… Больше мест для поцелуев!

— Побрился! Рыдаю от счастья!!!

Лизе на какое-то мгновение захотелось написать… что это все — дикость какая-то! Про то, что Роберт — человек! Живой человек. Которого ОНА, Лиза, целует. Или отбивается от него — и так бывает. И что это же все… ненормально. Хотя с другой стороны, по его небритости и она страдает…

Все-таки у него странная жизнь. И ей это не приятно. И рассуждать о нем с подобной легкость она не могла. И раскладывать его на запчасти — ноги, плечи, рот… — тоже не могла. Он стал для нее сказкой. Всем. А она так в это боялась поверить…

И тут ее взгляд зацепился за фразу:

— Так с кем это он осенью?

И к удивлению Лиза увидела свою фотографию. Она рисовала в Пушкине, а Роберт смотрел на нее. «Что же ты видишь в моем взгляде?» — спросил он у нее тогда еще. И она вдруг увидела на чужой, снятой украдкой фотографии то, что не заметила тогда, во что отказывалась верить сейчас. Нежность.

— Так кто-то знает, что у него там с Терезой Тур?

— Кто его знает… И ее тоже. С мужем интервью дает… Во всех ток-шоу отметилась. Все рассказывает о своей книге про драконов. И все время упоминает о какой-то художнице по имени Лиза. Которая рисует картины по книгам о драконах. Может, это она и есть?

— Даже если это и она — не понятно, что он в ней нашел…

— Это точно! Чучело какое-то!

— Тогда уж лучше Тереза. Она хоть его и старше, но выглядит как-то поприличнее.

И снова фотографии — теперь уже Терезы с Робертом.

— А мне Роберт больше нравится, чем Зубов. Наш британец менее сладкий!

— Это точно! И менее манерный!

Лиза опечалилась. Если тот момент, что она лично — чучело — она и могла признать, то за мужа Тереза — спокойного, сильного, заботливого — ей было обидно. С другой стороны, если уж и он не такой…

Ей стало смешно. Люди смотрят на фото и обаятельные улыбки — или на хмурое, несчастное лицо — она посмотрела на свое фото — и придумывают для своего любимца целую жизнь. К которой он, как правило, не имеет никакого отношения. Ну, минус длинные волосы, по которым и она печалилась….

И поэтому она со спокойной душой закрыла обсуждения — и открыла фильм «Джейн Эйр».

— И ты все ночь не спала? — недовольно протянул Роберт следующим вечером, вглядываясь в лицо Лизы. Она улыбалась, потягивалась и… отчаянно зевала.

— Не-а! Я посмотрела кино, поплакала. И пошла рисовать.

— И как тебе?

— Ты в роли мистера Рочестера — прекрасен. Твоя партнерша в роли гувернантки — тоже. Только… — она нахмурилась и даже перестала позевывать…

— Только что?

— Меня раздражает, что с тобой кто-то целуется. И разговаривает у камина. И еще… ты в любви признавался. Что ты хохочешь?

— Ты — прелесть!

— Да? — искренне удивилась Лиза.

— Да, — кивнул Роберт. — Только это не я признавался в любви и так отчаянно жаждал ее. Это мой герой.

— Интересная у тебя жизнь, — недовольно протянула Лиза и добавила язвительно. — Секси.

— Что? — оживился он. И даже глаза заблестели.

— Я про тебя полночи читала на форумах.

— Опять же. Ты читала не про меня.

— И фотографии смотрела не про тебя, — проворчала Лиза. И Роберт нахмурился.

— Да знаю я, — рассмеялась рыжая вредина. — Просто подразнить захотелось.

— Ага. Я скучаю по тебе.

— Я тоже, — смутилась она.

— А ты бы смогла уйти?

— В смысле?

— Ну, как героиня в фильме.

— После того, как услышала искреннее признание в любви? После того, как почувствовала, что кому-то нужна? Ради того, чтобы не изменить себе? Нет. Не смогла.

А вот он смог бы быть верен той, в ком больше не было той чистоты, которой он жаждал?

— Почему не было? — даже возмутился Роберт.

— Потому что она стала любовницей.

— Не знаю. Но думаю, что они в любом случае жили бы счастливо.

— Не уверена. Но в любом случае это была бы немного другая история. Хотя мне в детстве, когда я прочитала книгу в первый раз, хотелось совсем другого.

— Чего же?

— Не того, чтобы она не ушла. Нет. Он все это заслужил. Мне хотелось, чтоб он ее нашел. Представь: одинокий домик, занесенный снегом. Ночь. Тоска. И стук в дверь…

— И она пустила бы его?

— Конечно. И уже никуда бы не ушла.

Глава двадцатая

Пять недель промчались быстро и для него, и для нее.

Роберт не умел на работе думать ни о чем другом, кроме как о работе — была в нем такая черта… Две недели его гоняли по военной базе — он избавился от высокомерия по поводу своей безупречной физической формы. Тренировался бегать так, чтобы ему не мешал автомат, чтобы он не казался в руках чем-то нелепым и чужеродным, как было по началу… Учился запрыгивать в вертолет и выпрыгивать из него так, чтобы не казаться военным полным уж дураком… У него даже получалось. У него всегда все получалось… Пусть не сразу. Поэтому он работал, работал, работал. Жил в образе… Ел в образе. Был в образе и после съемок…

Лиза же осваивала новую жизнь. Обживала то, что Роберт и его отец называли «сарайчиком». Там поменяли крышу и одну из стен: их сделали стеклянными. Там стояли мольберты и подрамники. Там расположились драконы — много недоделанных картин.

Лиза как-то быстро выработала распорядок дня. Вставала в шесть утра — и отправлялась с ноутбуком — ей его тоже купили — в свое убежище. Связывалась с Робертом по скайпу — у них к этому времени был поздний вечер — и он сидел в номере — и ждал ее звонка. Дальше они около часа болтали — он рассказывал ей о съемках, о планах на рождественские каникулы.

Она показывала наброски, рассказывала о драконах, бурчала, что ничего не успевает. Показывала зарисовки скелетов… Рассказывала, как путешествовала по виртуальным музеям и перерисовывала скелеты динозавров, выставленные там. Сказала, как объединяла эти скелеты со скелетами птиц — и пыталась уяснить для себя — как соединить тяжесть веса и легкость полета — и отразить это в картинах…

После часовой беседы с Робертом она работала — пока миссис Ренделл не звала ее завтракать. Потом — опять мастерская. Потом ее опять звали есть — просьбу Роберта проследить за теми, чтобы Лиза питалась нормально и ложилась спать вовремя, выполняли в этом доме неукоснительно…

Потом работа до ужина — она уговорила, что чай она будет пить в мастерской — ей принесли электрический чайничек, заварку — и регулярно пополняли запас сластей. Затем мама Роберта требовала, чтобы она прогуливалась — обязательно, хотя бы часик. Лиза брела по аллее, ведущей от дома, доходила до дороги, обходила по широкой дуге «земли Роберта» — как она их называла. Представляла, как тут будет красиво весной… Летом.

В начале лета будет выставка — ее выставка. Тереза решила провести ее в рамках представления своей новой книги — последней книги о драконах… Что будет на выставке? Что будет после нее? Что вообще будет с ней, с художницей Лизой? Порой ее охватывало чувство того, что это все происходит с ней не на самом деле. Что это все: и Роберт, и этот дом, и его родители — все это ей мерещится, а вокруг — лишь воды Невы…

Она зябко поежилась — и вошла в дом. Сняла куртку, кеды — Роберт в тот день, когда ее обустраивал, завел ее в обувной магазин — и она выбрала себе новые кеды — утепленные! В ярко-розовую кислотную звездочку. Надо же, бывают чудеса!

Лиза прошла в гостиную — села в кресло у камина, опять загляделась на пламя — в нем ей все время мерещился один из драконов. Огненный дракон, которого она сейчас писала… Он словно позировал ей в огне камина, но сегодня его там не было…

Родители Роберта с удовольствием слушали, как она рассказывает им о своей работе или о новостях со съемок, которые она им пересказывала… Но принимали ее молчание, когда она просто садилась у камина и погружалась в свои мысли… Мама Роберта вязала или читала — она была большая поклонница Диккенса, особенно любила «Холодный дом». Отец читал — в большинстве своем спортивные газеты и журналы.

Сегодня Лиза посидела с ними всего несколько минут — ей почему-то хотелось забраться под одеяло — и поплакать. Ночь она спала плохо — ее мучили кошмары — вода смыкалась над ней — и не было спасения…

Она проснулась — шести еще не было — оттого, что на ноутбуке раздавался сигнал вызова. Лиза нажала кнопку — на экране появился Роберт с озабоченным лицом:

— Что у тебя случилось?

— Не знаю, — она всхлипнула, — я вчера подумала, что мне все это почудилось… Все приснилось. Все не настоящее…