Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

и Дамаска должны освободить свою родину. Но сперва пусть поверят в фидаев. Теракты убедят людей в том, что у фидаев есть серьезные международные ресурсы, а если арабы поверят в фидаев, то сами придут к ним, и тогда их будет не остановить.

Случай в римском аэропорту казался детским садом по сравнению с тем, что Хасан задумал сейчас.

План был грандиозный, неслыханный: благодаря ему фидаи попадут на первые страницы всех мировых газет и таким образом докажут, что они не кучка нищих беженцев, а могущественная и грозная сила. Только бы Махмуд согласился!

Ясиф Хасан решил предложить фидаям угнать «Копарелли».

Обнявшись и расцеловавшись, они отстранились и принялись разглядывать друг друга.

— От тебя несет, как от шлюхи, — резюмировал Махмуд.

— А ты воняешь, как пастух, — ответил Хасан. Они рассмеялись и снова обнялись.

Махмуд был крупным мужчиной, чуть выше Хасана и значительно шире в плечах. Он и выглядел значительным: это отражалось в его осанке, походке, манере речи. Пахло от него и впрямь неприятно — типичным кислым запахом человека, живущего в большой семье безо всяких удобств вроде горячей воды или канализации. Последний раз Хасан пользовался дезодорантом и лосьоном после бритья три дня назад, но Махмуду он все равно казался надушенной барышней.

Дом состоял из двух комнат: передней и задней; в последней Махмуд спал на полу с двумя другими членами семьи. Верхнего этажа не было. Готовили во дворе, а ближайший источник воды находился в сотне метров. Женщина зажгла огонь и принялась готовить пюре из бобов. Пока они дожидались, Хасан поведал Махмуду суть дела:

— Три месяца назад в Люксембурге я встретил старого знакомого по Оксфорду, еврея по фамилии Дикштейн. Оказалось, что он крупный агент «Моссада». С тех пор я веду за ним наблюдение с помощью русских, точнее — с помощью кагэбэшника Ростова. Мы выяснили, что Дикштейн планирует украсть судно, груженное ураном, из которого сионисты собираются делать атомные бомбы.

Сперва Махмуд не поверил ему и засыпал вопросами: насколько точна информация, каковы улики, кто в цепочке мог бы лгать или ошибаться? По мере того как ответы Хасана все больше проясняли ситуацию, Махмуд посерьезнел.

— Это угроза не только палестинскому движению — бомбы опустошат весь Ближний Восток!

Да, это на него похоже — видеть картину в отдаленной перспективе, подумал Хасан.

— И что вы с этим русским намерены делать? — спросил Махмуд.

— Мы планируем остановить его и разоблачить их затею: пусть все узнают, что сионисты — наглые пираты. Однако у меня есть альтернативная идея. — Он помедлил, подбирая слова, и выпалил: — Я предлагаю фидаям угнать судно раньше Дикштейна.

Махмуд уставился на него, не мигая. Повисла долгая пауза.

Ну скажи что-нибудь, бога ради, не молчи!

Махмуд начал медленно покачивать головой из стороны в сторону, его лицо расплылось в улыбке, он хихикнул и наконец захохотал, сотрясаясь всем телом, да так громко, что все домочадцы сбежались в испуге.

— Что ты думаешь? — осторожно поинтересовался Хасан.

Махмуд вздохнул.

— С ума сойти… Я не знаю, как нам это удастся, но идея просто отличная!

Затем он принялся задавать вопросы. Его интересовало все: объем груза, названия судов, каким образом желтый кек перерабатывается во взрывчатое вещество, география, имена, даты. Они разговаривали в задней комнате, большей частью наедине, хотя время от времени Махмуд звал кого-нибудь и просил Хасана повторить ту или иную деталь.

Около полудня он собрал своих помощников и при них еще раз обговорил все ключевые моменты.

— Значит, «Копарелли» — стандартное грузовое судно с обычной командой?

— Да.

— Поплывет через Средиземное море в Геную?

— Да.

— Сколько весит груз?

— Двести тонн.

— Расфасован в бочки?

— Пятьсот шестьдесят штук.

— Рыночная цена?

— Два миллиона долларов США.

— И уран используется для изготовления атомных бомб?

— Да. Ну, то есть пока это лишь сырье.

— Переработка — дорогой и сложный процесс?

— Если есть ядерный реактор, то нет, а так — да.

Махмуд кивнул помощникам:

— Пойдите и расскажите все это остальным.

После полудня, когда солнце начало склоняться к западу и стало прохладнее, они отправились за город. Хасану очень хотелось узнать, что же Махмуд на самом деле думает о его предложении, однако тот отказывался говорить на эту тему. Тогда Хасан упомянул Ростова и с уважением отозвался о его профессионализме.

— Главное, — покачал головой Махмуд, — не забывай: им нельзя доверять. Они не болеют душой за наше дело. Русские приняли нашу сторону по трем причинам. Во-первых, мы вредим Западу, а им это на руку. Во-вторых, они работают на положительный имидж: развивающиеся страны скорее идентифицируют себя с нами, чем с сионистами, так что, поддерживая нас, русские набирают очки в странах третьего мира — а именно там живут все колеблющиеся избиратели, чьи голоса так важны в соревновании между СССР и США. Но самая главная и единственно важная причина — нефть. У арабов есть нефть.

Они прошли мимо мальчика, пасущего небольшое стадо костлявых овец. Пастушок играл на флейте. Хасан припомнил, что Махмуд когда-то тоже был пастухом и не умел ни читать, ни писать.

— Понимаешь, как важна нефть? — спросил Махмуд. — Из-за нее Гитлер проиграл Вторую мировую.

— Разве?

— Ну смотри: русские победили Гитлера — иначе и быть не могло. Гитлер это понимал: он ведь наверняка читал историю Наполеона и знал, что никто не может одолеть Россию. Так зачем же он полез? А у него нефть кончилась. В Грузии, на Кавказе есть нефтяные месторождения — вот на них он и нацелился. А чтобы подчинить себе Кавказ, нужно сначала захватить Волгоград (тогдашний Сталинград); там-то удача ему и изменила. Нефть — вот цель всей нашей борьбы, нравится это