Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

цели, и просто решал проблемы по мере поступления: как найти уран, где его украсть, как угнать судно, как замести следы, как предотвратить сообщение о краже властям, как успокоить владельцев груза. Если бы он попытался построить схему целиком, то не смог бы предвидеть всех осложнений.

Иногда ему везло, иногда — нет. Тот факт, что владельцы «Копарелли» сотрудничали с еврейским агентством по подбору экипажа, — несомненная удача, так же как и подвернувшаяся партия урана для «неядерных целей», отправляемая морем. К неудачам следует отнести случайную встречу с Хасаном.

Хасан… Ложка дегтя в бочке меда. Дикштейн был практически уверен, что ушел от слежки перед отлетом в Буффало, к Кортоне. Вряд ли сейчас его уже нашли — но это вовсе не означает, что о нем забыли.

Надо бы выяснить, насколько они в курсе.

Пока операция не будет закончена, Сузу увидеть не удастся — за это тоже нужно благодарить Хасана.

Самолет пошел на посадку. Дикштейн пристегнул ремень безопасности. Все приготовления завершены, схема полностью разработана, карты розданы. Он знал свою комбинацию, знал кое-какие козыри противника — противник, в свою очередь, о чем-то догадывался. Оставалось лишь начать игру, и никто не мог предсказать ее исход. Эх, если бы можно было предвидеть будущее; если бы план был не такой сложный; если бы не пришлось опять рисковать жизнью… Скорей бы уже начать операцию и перейти от метаний к делу.

Проснулся Коэн.

— Мне все это приснилось? — спросил он.

— Нет, — улыбнулся Дикштейн. Оставалась еще одна, самая неприятная часть: нужно напугать Коэна до полусмерти. — Я предупреждал вас, что это очень важно и конфиденциально.

— Да-да, конечно, я понимаю.

— Нет, не понимаете. Если вы хоть кому-нибудь, кроме жены, расскажете об этом, нам придется принять решительные меры.

— Что вы имеете в виду? Вы мне угрожаете?

— Если вы не будете держать рот на замке, мы убьем вашу жену.

Коэн побледнел и уставился на него, затем отвернулся и стал вглядываться в огни приближающегося аэропорта.

Глава 13

Московская гостиница «Россия» — самый крупный отель в Европе: 5738 кроватей, километры коридоров и никакого кондиционирования.

Выспаться Хасану не удалось.

Легко сказать: «Фидаи должны угнать судно раньше Дикштейна»; чем больше он об этом думал, тем страшнее ему становилось.

Организация освобождения Палестины в 1968 году была вовсе не той сплоченной политической единицей, какой притворялась, и даже не свободным объединением индивидуальных групп, работающих вместе. Скорее, ее можно было назвать клубом людей с общими интересами. Партизанские отряды действовали сами по себе. Таким образом, обещая помощь фидаев, Махмуд говорил только за своих людей. Более того, в данном случае просить о помощи ООП вообще не стоило. Египтяне снабжали фидаев деньгами, оружием и прочим, однако при этом они держали руку на пульсе; если нужно сохранить что-то в тайне от арабов, нельзя делиться этим с ООП. Разумеется, после операции, когда мировая пресса слетится взглянуть на захваченное судно с атомным грузом, египтяне узнают и, возможно, даже заподозрят, что фидаи намеренно им помешали, но Махмуд сделает невинное лицо, и им останется лишь присоединиться к общему восхвалению фидаев за срыв коварных замыслов израильтян.

Сам Махмуд не сомневался, что помощь ему не понадобится. У его отряда лучшие связи за пределами Палестины, лучшая сеть в Европе и куча денег. В данный момент он договаривался об аренде судна в Бенгази, а его команда собиралась вместе с разных концов света.

Но самая серьезная задача легла на плечи Хасана: узнать, где и когда Дикштейн собирается захватить «Копарелли», а для этого нужен КГБ.

Ему было ужасно неловко общаться с Ростовым. До встречи с Махмудом Хасан говорил себе, что работает на две организации с единой целью. Теперь же он стал двойным агентом: притворялся, будто сотрудничает с египтянами и КГБ, а на деле саботировал планы обеих сторон. Хасан чувствовал себя в каком-то смысле предателем и боялся, что Ростов заметит в нем перемену.

Когда Хасан прилетел в Москву, Ростову и самому было неловко. Он заявил, что в его квартире нет места, хотя Хасан знал, что семья полковника на даче. Судя по всему, Ростов что-то скрывал: возможно, он встречался с женщиной и не хотел светиться перед коллегой.

После бессонной ночи в гостинице «Россия» Хасан встретился с Ростовым в здании КГБ на Московской кольцевой автодороге[260], в кабинете Феликса Воронцова. И здесь оказались свои подводные течения: когда он вошел, они явно о чем-то спорили, и, хотя тут же умолкли, воздух был наэлектризован взаимной неприязнью. Однако Хасан, занятый своими мыслями, не придал этому значения.

— Ну что, какие новости? — спросил он, усаживаясь.

Те обменялись взглядами, Ростов пожал плечами.

— На «Стромберге» установили мощный радиомаяк, — сказал Воронцов. — Сейчас судно пересекает Бискайский залив и движется на юг. Судя по всему, планируется заход в Хайфу, где экипаж сменят на агентов «Моссада». Итак, мы неплохо поработали на предварительном этапе сбора данных, далее проект переходит в стадию конструктивных действий. Наша задача становится, так сказать, более директивной, нежели дескриптивной.

— Привыкай — у нас все так говорят, — непочтительно отозвался Ростов. Воронцов метнул в него сердитый взгляд.

— Каких действий? — переспросил Хасан.

— Ростов едет в Одессу: там стоит польское судно «Карла», — пояснил Воронцов. — Оно хоть и грузовое, но у него хорошая скорость и некоторое дополнительное оборудование — мы его часто используем.

Ростов уставился в потолок с недовольным видом. Хасан догадался, что тот рассчитывал скрыть некоторые детали от египтян: возможно, именно об этом они спорили до его прихода.

— Ваша задача — раздобыть египетское судно и выйти на связь с «Карлой» в Средиземном море, — продолжил Воронцов.

— А дальше?

— Ждем, когда Тюрин с борта «Копарелли» уточнит время угона и сообщит нам, перегрузят ли уран на «Стромберг» или оставят на «Копарелли» до разгрузки в Хайфе.