Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

опустошивших страну, и шведов, вероломно оккупировавших Новгород. Боборыкин, игравший до этого момента важную роль, перестал получать отклики на свои выступления. В сложных обстоятельствах через какое-то время это могло быть преподнесено как выражение согласия и заботы о Родине. Таким образом, группа, поддерживавшая Швецию в Москве, прекратила свое существование.

Избрание Романова царем России завершает период Великой Смуты. Мятежные настроения постепенно стали утихать. По-прежнему угрозу представлял Заруцкий, казаки которого продолжали грабежи. Само присутствие такого количества польских войск заставляло Делагарди избегать крупных столкновений. Вполне возможно, что ему было известно о так называемой «партии мира», которая, как мы покажем далее в этой книге, активно работала по обе стороны Балтики, добиваясь польско-шведского перемирия и польско-шведского сотрудничества против России. Целью этой деятельности было установление мира в балтийских провинциях. Как видно, интерес Делагарди к польскому вопросу был обусловлен многими факторами.

Чтобы хоть немного сгладить последствия московского «вероломства», Делагарди в письме от 18 марта 1613 г. посоветовал королю поторопить прибытие Карла Филиппа и усилить шведскую армию в России теми войсками, которые бездействовали после заключения мира с Данией. Он заявил, что, по его мнению, Швеция должна стремиться сохранить свои прежние завоевания и захватить северные районы России, доходящие до Северного Ледовитого океана. «Если Густав Адольф таким образом укрепит свое положение, – рассуждал Делагарди, – Польша должна будет прийти с ним к соглашению. Самый простой способ добиться этого – разделить Россию». «Будет лучше всего, – говорится в письме, – если Густав Адольф, когда Москва отделится от Новгорода, разделит эту страну с королем Польши и таким образом установит с ним дружеские отношения». Между тем препятствием на пути планов Делагарди стали сами поляки, решившие склонить его к предательству. Не обращая внимания на то, что весной 1612 г. главнокомандующий шведской армией оказался невосприимчив к провокациям Ходкевича, Сигизмунд III решил отправить ему компрометирующее письмо. 28 (18) декабря 1612 г. король писал, что Ходкевич сообщил ему о благосклонном отношении Делагарди. Король обещал, что на его службе Делагарди не только сохранит свою нынешнюю должность, но и сможет рассчитывать на большие почести. Если он желает обсудить это предложение, пусть обратится к Ходкевичу. Однако контакт с ним установил не Ходкевич, а Гонсевский. 21 (11) марта 1613 г. Гонсевский передал ему письмо от Сигизмунда III. «Они оба, – писал Гонсевский, имея в виду шведского полководца, – находятся в одинаковом положении, будучи в чужой стране, где они подвергаются вероломству русских. Поэтому, если солдаты обеих сторон столкнутся друг с другом, они не должны вступать в ссоры и споры, а избегать драки». Если Делагарди придерживается того же мнения, пусть письменно согласится с этим предложением. Гонсевский отправил это письмо и письмо от Сигизмунда III через «финского мальчика» в сопровождении польских эмиссаров. По дороге поляки были остановлены Горном, который пропустил только этого «финского мальчика». Делагарди чувствовал, что польские предложения компрометируют его. Он узнал о них, как только написал свой отчет от 18 марта. Поэтому в письме от 21 марта он поспешил заверить короля и Оксеншерна в своей лояльности и выразить протест против инсинуаций Сигизмунда. В то же время он подчеркивает, что только подкрепления из Швеции позволят ему противостоять полякам. В сложившейся на тот момент ситуации предложение Гонсевского отвечало потребностям шведов. Они могли бы принять его, если бы Гонсевский обязался не нападать на Новгородскую область и не препятствовать шведам в их операциях. Пока Делагарди ждал ответа, Гонсевский добивался перемирия. 20 (10) мая он приказал Лисовскому соблюдать перемирие, добавив: «Лучше быть в единстве против общего врага, и для Москвы это большое потрясение, когда они узнают о единстве среди нас». Делагарди не ответил, и через несколько дней Гонсевский отправил к нему гонца, Анджея Теофила Заневича. На этот раз польский эмиссар был пропущен и прибыл в Новгород 12 мая. Его задача состояла в том, чтобы убедить Делагарди в том, что русским нельзя доверять. Он предположил, что они предадут Карла Филиппа так же, как предали Владислава. Новгород уже готовится платить подати Романовым, а поскольку враг общий, он, Гонсевский, предлагает не только перемирие, но и польско-шведское сотрудничество.

Таким образом, ситуация сложилась так, что Делагарди пришлось действовать самостоятельно. Он опасался, что даже если поляки не нападут на его солдат, они все равно могут помешать достижению их целей. Главным опасением Делагарди было то, что поляки нападут на Псков. В то же время события в России заставляли его продолжать начатый ранее путь. Даже получив известие об избрании Михаила Романова царем, о чем ему сообщили в первой половине апреля, Делагарди не терял надежды на какой-то перелом, поскольку надеялся на раскол между казаками и богатыми слоями русского общества. К сожалению, риск того, что прошведская фракция в Москве прекратит свое существование, возрастал с каждым днем. В то же время до него доходили сообщения о скором наступлении русских. Под влиянием стольких негативных фактов Делагарди наконец ответил на письмо Гонсевского. Он заявил, что не намерен нападать на поляков, если они будут уважать целостность Новгорода и не будут мешать шведам в их операциях. Вопрос о постоянном мире и дружбе он оставлял открытым, так как для принятия столь далеко идущих решений необходимы соответствующие доверенные лица, и поэтому обе стороны должны обратиться к своим правителям за дальнейшими инструкциями. До их прибытия, говорилось в документе, военные действия должны быть приостановлены. Делагарди не стал рассматривать вопрос о сотрудничестве с поляками, но, заключив соглашение с Гонсевским, снова решил, как и в прошлом году, обратиться за помощью к независимым казачьим отрядам. В результате один из казачьих командиров, Сидор, перешел на шведскую службу, приведя с собой 1500–2000 всадников. Делагарди сослался в этом случае на перемирие, заключенное с Гонсевским.

Когда Делагарди достиг соглашения с Гонсевским, он получил 18 марта ответ короля на свои предложения относительно отношений с Польшей и его заявление относительно компромиссного предложения Сигизмунда. Густав Адольф в это время был занят подготовкой к встрече в Выборге. Он не подозревал своего командующего в России в каком-либо заговоре, но заявил, что «неопределенное и ложное перемирие» может лишь открыть путь полякам в Россию и уничтожить любые перспективы предстоящих переговоров. Такая польско-шведская дружба может показаться «довольно странной» для русских. В ответе от 9 июня Делагарди подробно оправдал свои действия. По его мнению, несмотря на произошедшие в Москве неблагоприятные для Швеции изменения, план, основанный на принципах династической политики, должен быть продолжен. Поэтому он с радостью ожидает приезда Карла Филиппа и призывает поторопиться. Когда прибудет подкрепление, осада Пскова должна возобновиться. Хотя город и присягнул на