Русско-шведская война. 1610–1617 - Сергей Николаевич Бирюк

дошли до адресатов в конце 1612 – начале 1613 г. В городе царила радость от известия о планируемом прибытии Карла Филиппа. Однако нельзя сказать, что она была ничем не омрачена. В своем ответе, датированном 17 января, Делагарди уделил немало места объяснению и защите причин, по которым после прихода к власти в Швеции Густава Адольфа он перестал продвигать его кандидатуру на российский престол. Однако в основном он сосредоточился на планах дальнейшей шведской экспансии в России. С некоторой долей правды он заявил, что никогда не терял эту цель из виду. В то же время он предупреждал, что не стоит слишком завышать свои амбиции, потому что русские могут поступить так же, как они поступили с поляками, когда Сигизмунд III нарушил условия соглашения, заключенного с ними главнокомандующим польской армией. Новгородские власти присоединились к предостережениям Делагарди. А чтобы отвести подозрения, Делагарди и городские власти решились на необычный шаг. В Москву был отправлен боярин, некий Федор Боборыкин, с радостной вестью о скором приезде Карла Филиппа. Однако из копии письма Густава Адольфа, которую Боборыкин привез с собой, было вычеркнуто одно предложение, чтобы Делагарди проверил, готовы ли русские по-прежнему признать Густава Адольфа своим царем.

Прежде чем Делагарди узнал, какой эффект его предупреждения оказали на Швецию, он получил письмо от короля, датированное 18 декабря 1612 г. Его ответ монарху датирован 14 февраля 1613 г. Очевидно, что единственное, что он мог сделать в этом контексте, – это повторить и подчеркнуть важность предостережений, содержащихся в письме от 17 января. Делагарди заявил, что после прихода к власти в Швеции Густава-Адольфа проталкивание его кандидатуры на российский престол казалось немыслимым. Если Швеция обманет надежды русских относительно кандидатуры Карла Филиппа, она рискует потерять возможного союзника, – король подчеркивал необходимость сохранения шведских территориальных претензий в дальнейших переговорах с русскими. В том же духе высказался и выше Оксеншерна, – упомянутое письмо от 11 апреля. Он писал, что Швеция должна действовать по своим возможностям, принимая во внимание безвластие в России. Густав Адольф не желает возвращать русским захваченные его войсками пограничные крепости ради безопасности государства. Хорошо видно, что и король, и канцлер пытались успокоить Делагарди. Однако никакие слова не могли скрыть того факта, что, несмотря на обещание отправить Карла Филиппа в Россию, Густав Адольф не принял политику, проводимую там Делагарди.

Из-за сомнений короля и его советников и даже недовольства династическими планами в шведской политике стало не хватать решительности, необходимой для выдвижения шведской кандидатуры. Таким образом, силы, демонстрировавшие неприязнь к чужакам в России, получили достаточно времени, чтобы организоваться и перевести дело в другое русло. Соглашение, заключенное ополчением Трубецкого с казаками Заруцкого, привело к провалу миссии Ходкевича по оказанию помощи польскому гарнизону в Москве. В результате поляки капитулировали в октябре 1612 г. Однако победа национальных сил не привела к преодолению конфликтов. Навести порядок в этих вопросах в ополчении Ляпунова не удалось, когда Пожарский и его сторонники всерьез задумались о восстановлении России и ее внешнем и внутреннем открытии благодаря избранию Карла Филиппа.

На рубеже 1612 и 1613 годов в Москве встретились представители различных регионов. Все знали, что вопрос престолонаследия больше откладывать нельзя. Стороны готовились бороться за окончательное решение. Ополчение шляхты и горожан привлекло на свою сторону тех дворян, которые ранее пытались навести порядок, назначив на престол Владислава. Даже Трубецкий решил сотрудничать с соотечественниками. Одновременно были начаты переговоры с Делагарди и Новгородом. Городские власти и главнокомандующий шведской армией 6 октября направили в Москву совместного посланника Богдана Дубровского. Там его приняли с уверениями в непоколебимой верности шведскому кандидату на престол. Однако россияне говорили очень осторожно. В письме от 15 ноября, адресованном митрополиту Новгородскому в связи с миссией Дубровского, особое внимание делалось на том, чтобы Делагарди не приближался слишком близко к Москве, а оставался в Новгороде. Переговоры об избрании Карла Филиппа начнутся после прибытия князя в Новгород. Однако информация, которую так нетерпеливо ждали, дошла до слушателей лишь через Боборыкина, причем в несколько измененном виде.

Вероятно, казаки гораздо раньше начали рассматривать кандидатуру Михаила Романова, который в итоге и был выбран. Это был, несомненно, удачный выбор. Ведь этот молодой человек происходил из аристократической семьи и не внушал такого панического страха, как сын самозванца или псковский самозванец (Лжедмитрий III). В то же время он оправдал ожидания глубоко укоренившегося в народе православия, а значит, и национального сепаратизма. Никто не мог поверить, что Карл Филипп перейдет в православие. С другой стороны, Романов был сыном митрополита Филарета, который вместе со смоленскими посланниками пребывал в польской тюрьме. Клерикальная оппозиция, враждебно относившаяся к еретику-иностранцу, в это время возобновила свои старые связи с представителями народного, национального и религиозного сепаратизма. Коллизии семьи Романовых с недавно исчезнувшим правящим родом сохранили то, что еще можно было спасти от династической легитимности. Кроме того, тот факт, что семья занимала славное место в русской истории, привлекал национальное сознание. Молодой возраст Романова предвещал, что лидеры фракции, намеревавшиеся возвести его на престол как правителя своего рода, получат в будущем большую свободу действий. Однако когда появилась кандидатура Романова, возникли два противоположных мнения. Одни выбирали иностранца, другие – русского. Пожарский пытался показать, что в союзе со Швецией он пытается спасти страну от внутренней анархии и противостоять польским планам вторжения в Россию. Поэтому очевидно, что основной акцент в приводимых им аргументах был сделан на национальной целостности государства. «Россия, – утверждал Пожарский, – не сможет противостоять ни Польше, ни Швеции. Поэтому необходимо заключить союз со Швецией, чтобы иметь возможность бороться с поляками». Он предупредил, что если шведский кандидат будет отвергнут, Новгород отделится от остальной страны. После его выступления весы победы склонились на сторону ополчения. 7 февраля было принято решение избрать царем кандидата из Швеции. Для полной победы сторонникам этого варианта не хватало только одного: подтверждения того, что, как и обещал Карл Филипп через Боборыкина, принц прибудет в Выборг в феврале.

Удар был нанесен мгновенно. На собрании произошла бурная агитация сторонников Романова, после чего они официально выдвинули его кандидатуру. Союз, который заключила церковь с казачеством в этом вопросе, становился все более заметным. Наконец казачья депутация вошла в зал, где собирались делегаты. 21 февраля под влиянием угроз, направленных в адрес делегатов, собрание избрало – более или менее формально – царем Михаила Романова. О выборе было объявлено через четыре дня в письмах, разосланных во все провинции страны. Избрание кандидата русского происхождения было представлено как национальный и религиозный триумф: из борьбы за власть удалось исключить поляков, напавших на церковь и