Защитник - Ана Хуанг

к его груди, пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь этого момента.

Мои рыдания утихли, но все тело болело так, будто меня разрывали на части.

— Я провожу тебя до выхода, — пробормотал Винсент хриплым от волнения голосом.

Нет. Я покачала головой и прижалась к нему.

Забудьте о Чикаго. Я могла бы прямо сейчас позвонить Мурам и сказать, что передумала. Мы с Винсентом вместе вышли бы из аэропорта и направились бы в один из наших любимых ресторанов, где заказали бы кучу углеводов и смеялись, вспоминая, как я чуть не переехала на другой конец света.

Тогда мы бы все еще были вместе, и я бы не чувствовала, что мое сердце разбито.

Система громкой связи снова затрещала, предупреждая.

— Это последний вызов на посадку для пассажиров, забронировавших рейс 226 до Чикаго. Пожалуйста, немедленно пройдите к выходу на посадку.

Я зажмурила глаза.

— Бруклин, нам пора, — мягко сказал Винсент. — Иначе ты опоздаешь на рейс.

Я больше не могла откладывать. Моя фантазия о том, чтобы сбежать отсюда вместе с ним, развеялась, и я последовала за ним к выходу на посадку, где глаза стюардессы расширились от узнавания. К счастью, ей хватило ума не мешать нам, пока Винсент целовал меня, медленно и неторопливо, словно у нас было всё время мира.

Его последний подарок мне.

— Позвони мне, когда приземлишься, — пробормотал он.

Я кивнула, мой голос дрогнул.

— Хорошо.

Затем стюардесса поспешно повела меня вперед, и мне пришлось идти прямо к самолету, не оглядываясь, потому что я знала без тени сомнения, что если обернусь, то уже никогда не уйду.

 

Две недели спустя

— Дюбуа! Что ты, чёрт возьми, делаешь? — заорал тренер. — Ты весь такой размазня. Соберись!

Это был уже третий раз, когда он накричал на меня за сегодняшнюю тренировку.

— Извините, босс. — Я покачал головой и попытался сосредоточиться, но в голове было такое ощущение, будто все замерло.

Завтра нам предстоял матч на выбывание против «Берлина», поэтому победа была критически важна для выхода в следующий этап. К сожалению, моя концентрация была подорвана, и остальная часть тренировки была катастрофой. Я пропустил два лёгких паса, не рассчитал время для забега и чуть не столкнулся с Ашером во время выполнения углового. К концу тренировки тренер был в ярости, а команда молчала.

Я видел, как другие игроки переглядывались, когда мы входили в раздевалку, но никто не осмеливался ничего сказать. Даже Ашер держался на расстоянии, хотя и бросал в мою сторону тревожные взгляды.

Я направился прямиком к своему шкафчику, стиснув зубы, но мои шаги замедлились, когда я приблизился к скамейке.

Именно там мы с Бруклин сидели в ее последний день в «Блэккасле».

Я вернусь во вторник. Не то, чтобы меня не было целый год.

Четыре дня без тебя – это долго, Лютик.

Ты уже нуждаешься, Дюбуа?

Ты мне всегда нужна.

У меня сжалось сердце. Я бы отдал левую руку, чтобы вернуться в то время, когда нам оставалось всего несколько дней разлуки.

Бруклин уехала две недели назад, но я видел её повсюду – на поле, в столовой, за закрытыми веками, когда ложился спать. Я чувствовал запах её духов на подушках и слышал её голос, зовущий меня по имени, когда я проходил сквозь толпу. Её присутствие преследовало меня, и, хотя она была всего в одном зове, я чувствовал каждый дюйм этих четырёх тысяч миль, разделяющих нас.

Я принял душ и оделся в рекордно короткие сроки, но тренер остановил меня прежде, чем я успел уйти.

— Давай поговорим, — сказал он. Это не было предложением.

Я последовал за ним в его кабинет, слишком оцепенев, чтобы спорить или хотя бы беспокоиться о нагоняе, который я наверняка получу после своих сегодняшних промахов.

Он подождал, пока дверь закроется, прежде чем заговорить:

— Я тоже по ней скучаю.

Я взглянул на него. Это было последнее, чего я ожидал от него.

— Что?

— Бруклин, — уточнил он. — Полагаю, именно из-за неё ты сегодня на тренировке выглядел ужасно.

Я поморщился.

— Неужели это было так очевидно?

— Только всем и их собакам, — тренер откинулся на спинку стула. — Итак, давай послушаем. О чём ты думаешь, помимо того, что она в Чикаго, а ты застрял здесь, живя в отеле с этим своим угрюмым новым телохранителем?

— Вот именно, — признался я. Тренер не терпел игроков, которые выносили свои личные проблемы на поле, но Бруклин была его дочерью. Может, он поймёт. — Больше ничего не поделаешь. Это я уговорил её уехать, и я рад, что с ней всё в порядке, но я просто... скучаю по ней. Это просто сводит меня с ума. Я знаю, что мне нужно собраться к завтрашнему матчу, и я это сделаю. Сегодня был просто неудачный день.

Злоумышленник больше не поднимал свою уродливую голову, но если бы и когда бы это произошло, то, по крайней мере, не смог бы добраться до Бруклин.

Теперь мне оставалось только собраться с духом, как сказал бы тренер.

Он вздохнул. Я ожидал новых криков, но он звучал на удивление сочувственно.

— Это нормально. Я ожидал, что ты будешь так себя чувствовать, иначе у нас были бы проблемы. Я не могу сказать тебе, как вести себя в отношениях на расстоянии, но как твой тренер могу сказать, что ты не должен позволять этому дерьму влиять на твою концентрацию. Если Бруклин узнает, что из-за неё ты всё портишь на поле, думаешь, она останется в Чикаго? Она прилетит первым же рейсом обратно.

Я сглотнул. Я об этом как-то не подумал.

— Как я уже говорил, я тоже по ней скучаю. Она моя дочь, — угрюмо продолжил тренер. — Но не позволять её отсутствию влиять на твою игру – лучший способ пережить разлуку. Можешь раскисать за пределами поля сколько хочешь. Но когда мы на этом стадионе, или на любом другом, ты должен показать свою лучшую игру. Используй ситуацию себе на пользу. Направь всё своё разочарование в игру. Контролируй свои эмоции. Не позволяй им контролировать тебя. Понятно?

Я кивнул, горло сжалось.

— Я вас не подведу.

— Хорошо, — отпустил он меня. — Отдохни. Увидимся завтра.

Я вернулся в раздевалку, где Сет наконец набрался смелости подойти ко мне. Он действительно раскрылся с тех пор, как впервые пришёл