Королевы второго плана - Сергей Владимирович Капков

замена понемногу – приехала одна старуха мне на помощь, но надо ждать еще одну – говорят, что к концу февраля авось подъедет. Здесь очень тоскливо жить, особенно одной. В работе забываешься, но ведь есть минута, когда нужен друг, милый сердцу человек, надо с кем-то поделиться радостью, горем. А тут, как сыч, в своей комнате сидишь… Но в комнате у меня хорошо, цветы! Леночка, приеду домой и буду тебе рассказывать, какие минуты счастья я пережила! Изо дня в день я плачу – то с радости, то с тоски, то от каких-то трогательно приятных речей! Слезы льются сами, а от этого, наверное, и с сердцем плохо… Сердце стало барахлить, аорта не работает. Надо медленно ходить, тяжести не носить… постоянно под наблюдением врачей… Но за эти дни я увидела, что есть много людей, которые меня любят и помнят. Даже Плотников меня хорошо вспоминает!»

Александр Плотников – в те годы главный режиссер Театра драмы и комедии на Таганке – действительно хорошо отзывался о Мазуровой, несмотря на ее побег. В 1951 году во время отдыха в Кисловодске Екатерина Яковлевна случайно встретилась с ним. Оказалось, что театр здесь на гастролях. Мазуровой предложили вернуться, и она легко согласилась. Одна за другой последовали новые роли. И тут же участились сердечные приступы. Порой прямо на репетиции приезжали «скорые». Николай Николаевич требовал, чтобы жена бросила театр, но она и слушать не хотела.

Работу прервал первый инфаркт. Затем – второй. Инвалидность… А когда случился инсульт, приговор врачей был однозначным: «Хотите жить – оставьте театр».

«А как же тогда жить? И зачем? – писала Екатерина Яковлевна в воспоминаниях. – Ведь работать в театре было моей самой большой, самой главной мечтой, к которой я шла всю жизнь. И вот теперь, когда мечта осуществилась, когда я – актриса, когда меня знают и любят зрители, вдруг оставить театр. Для меня в тот момент это было равносильно уходу из жизни»…

Болезнь усугубил нервный срыв, началась очередная депрессия. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не Николай Николаевич. Он ухаживал за женой, как за маленькой, возил на консультации к самым известным докторам, на курорты. Сердечные приступы продолжались. По ночам подушка заливалась слезами.

И вдруг – звонок с Киностудии имени Горького с предложением сняться в эпизоде в фильме «Анна на шее». Мазурова даже растерялась. «Попробуй, Катюша! – начал убеждать муж. – В конце концов, кино – тот же театр. И я буду рядом с тобой».

* * *

Когда-то давно, в середине 1920-х, Екатерина Яковлевна зареклась сниматься в кино. Дело в том, что у нее был печальный опыт. Всю ее небольшую роль в картине «Машинист Ухтомский» вырезали, чем очень обидели начинающую артистку. И вот, спустя почти тридцать лет, новое приглашение.

Обратился к Мазуровой режиссер Исидор Анненский. Недолгое время они вместе служили в Театре на Таганке. Коллектив переживал не лучшие времена, оказавшись в творческом тупике. Обстановка в труппе накалялась до предела. Во всех неудачах обвиняли недавно пришедшего в театр Анненского. Но он поставил хороший спектакль «Последние», и критики на время замолчали. Режиссер сам ушел на студию Горького. Вскоре на Таганку призвали Юрия Любимова, и театр зажил новой жизнью.

В «Последних» Мазурова сыграла большую роль няньки, и Анненский теперь приглашал ее в «Анну на шее». Всего несколько съемочных дней – эпизод в церкви, – и жизнь актрисы вышла на новый творческий виток. Несмотря на то что от всей роли остался только один крупный план, ее заметили. Уже через год Леонид Гайдай пригласил Екатерину Мазурову на большую роль в свой единственный серьезный фильм «Долгий путь». Актриса сыграла роль матери Раечки. Работа так увлекла ее, что Екатерина Яковлевна по-настоящему ожила, стала чувствовать себя намного лучше. После этой ленты Мазурову стали постоянно приглашать и в кино, и на телевидение.

Новое дело вскоре стало привычным и радостным. Снова волнения, ожидания звонка, репетиции, примерка костюмов, грим, съемки. Жизнь вновь заполнилась творческим горением. Один за другим выходили фильмы: «Дело было в Пенькове» (жена председателя Марья Федоровна), «Дом, в котором я живу» (домработница Серафима), «Екатерина Воронина» (лифтерша), «Трое вышли из леса» (мать Геннадия), «Воскресение» (сиделка в тюремной больнице), «А если это любовь?» (бабушка возле учительской), «Непридуманная история» (теща Степана Ивановича), «Полустанок» (бабка Татьяна).

Самая знаменитая бабушка в галерее образов Екатерины Мазуровой – это, безусловно, бабушка Кости Иночкина в любимой комедии «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». Всего три сцены, но их помнит каждый. Вот бабушка ищет Костю по всему лагерю, вот она прыгает через речку, и ее первое появление: «Костя! Ты меня в гроб вгонишь!» Зрители хохочут. А сама актриса этот фильм никогда не смотрела. И на это были трагические причины.

Талантливый актер Николай Морозов, несмотря на инвалидность, продолжал работать в театре вторым режиссером, иногда снимался в эпизодах в кино, но прежде всего заботился о жене. А о себе порой забывал. Перенес несколько операций, постоянно оказывался на больничной койке. Несмотря на болезни, он очень нуждался в активной работе, и, когда такая возможность появилась в Свердловске, Мазурова написала туда своей подруге Елене Дуловой: «Коля – характерный актер и очень способный! Это я говорю как старая актриса, а не как жена. <…> Если б удалось его устроить, было б чудно, а я останусь дома и уйду на пенсию. И буду жить спокойненько, а там, глядишь, изредка снимусь в кино. Моя картина одна вышла ничего, только жаль, вырезали немного. Теперь выходит и другая картина, где я побольше действую. Мне самой не очень на просмотре я понравилась, но режиссеры и директор довольны, говорят: “Екатерина Яковлевна, ведь материал-то неважный! И вы сделали все, что можно!” И даже обещали в следующую картину опять меня взять. Вот уж не знаю, верить или нет? Ведь ты знаешь, эти киношники – большие трепачи!..»

Детей у них не случилось, и Мазурова всю свою любовь отдала Николаю, заботясь о нем так же трогательно, как он о ней. Развязка наступила в 1963 году… Как раз во время съемок «Добро пожаловать», где Екатерина Яковлевна так смешно падала в гроб.

«Как передать тяжесть этой утраты? Я думала, что не переживу этого горя. Но жизнь рассудила иначе. Теперь я обречена на одиночество…» – вспоминала актриса.

Жизнь, однако, шла своим чередом, съемки продолжались: «Мимо окон идут поезда» (тетя Агаша), «Встречи на рассвете» (бабка Мотя), «Зигзаг удачи» (жена Полотенцева), «Урок литературы» (бабушка Коли Собакина), «Хозяин тайги» (Семеновна)…