Королевы второго плана - Сергей Владимирович Капков

от Москвы, а наши житейские лишения мы стойко перенесем, – писала актриса Елене Дуловой. – Коля мой в армии, пишет часто, я немного стала спокойнее. Работаю в театре, имеем помещение, репетируем “Продолжение следует”, играю тетю Куфф. Числа 22 сдаем реперткому, а затем будет работа над “Без вины виноватые”… В деле нет организованности, нет порядка, люди совсем не дружные, и мы, старые маяковцы, вспоминаем свой театр как светлый луч в темном царстве… У нас уже появились многие нарядные артисты, поют, играют, дают концерты, молодежь веселится, танцует, ну а мы, старики, бывает, зачастую и киснем, но повторяю, мы крепкие и терпеть можем. Я здорово похудела, стала стройная женщина, только морда старая, а то все хорошо!.. Каждое утро в 6 утра по радио слушаю сообщение Советского информбюро, и от этого зависит настроение на весь день… Живу я как в кошмарном сне: дом, театр, опять дом, одна без единой родной души, только Регина, моя соседка, как-то близка мне, да и она иногда меня раздражает своей глухотой, а подчас своим легкомыслием!..»

В 1944-м Екатерина Яковлевна получила радостный солдатский треугольник от мужа из Польши, что близится конец войне и скоро настанет час встречи. Но уже через несколько дней пришло другое письмо, написанное чужой рукой: «Муж ваш серьезно, тяжело ранен, но мы надеемся, что вы, товарищ Мазурова, настоящая русская женщина, и придете к нему на помощь, не оставите его…» Через военкомат Екатерина Яковлевна узнала, что Николай находится в Гомеле, в госпитале, и что состояние его очень тяжелое. Театр пошел навстречу, освободив актрису от спектаклей.

В книге «Театр и вся жизнь Екатерины Мазуровой» подробно описывается эта встреча. Екатерину Яковлевну встретила пожилая женщина-врач: «Главный хирург настаивает на ампутации обеих ног… Я потому и вызвала вас, чтобы помочь ему мобилизовать все силы. Может быть, и удастся отстоять его. Жалко, если такой красивый, сильный и останется калекой. И учтите, ни в коем случае не плакать! Сдержаться! И вселить в него уверенность в выздоровлении… Вы обязаны суметь сыграть эту нелегкую роль».

«Как же это тяжко – улыбаться и шутить у постели умирающего любимого человека! – вспоминала актриса. – Чтобы скрыть непрошеные слезы и заглушить рыдания, я упала на колени возле его койки. Уткнулась в пропахшее лекарствами одеяло и целовала его забинтованные ноги, гладила худые руки, лежавшие поверх одеяла: “Коленька, родной мой! Живой! А ноги – это нестрашно. Ноги мы вылечим! Я же теперь с тобой рядом буду!” А он лежит белый как полотно и какой-то прозрачный, улыбается слабо и тихонько-тихонько старается меня по голове погладить… И вот овладела я собой, собрала все силы и весело, радостно рассказала ему все театральные новости, а потом стала кормить его. И он ел, и тоже на глазах оживал…»

Несколько дней Екатерина Яковлевна провела в госпитале. Бегала на базар за продуктами, кормила и ухаживала за другими ранеными и возвращала к жизни мужа. Главный хирург долго не отступался от идеи ампутировать Николаю ноги, но упорство той женщины-врача победило, и в марте 1945 года Николай Николаевич вернулся домой на костылях, но на своих ногах. Ему пришлось оставить профессию актера. Он долго не мог работать, сильные боли не отпускали его. Много времени прошло, прежде чем он отставил в сторону сначала один костыль, затем – другой. А Екатерина Яковлевна разрывалась между домом, репетициями и концертами.

* * *

После Победы в Москве стал формироваться новый коллектив – Театр драмы и комедии, тот, который прославится много позже как Театр на Таганке. Мазурова обратилась туда, поскольку устала от выездов и желала служить в стационарной труппе. Да и за мужем ухаживать проще. Актрису посмотрели и тут же приняли в штат. С самого первого спектакля Екатерина Мазурова оказалась плотно задействована в репертуаре, стала ведущей актрисой на возрастные роли, завоевала любовь публики. Но театр остается театром, закулисные интриги плелись постоянно.

Из письма Елене Дуловой: «В театре до крайности напряжена жизнь – перманентно идет сокращение. И всякий раз ждешь: уж не моя ли очередь? Людишки собрались довольно скверноватые, и дружбы и товарищества и в помине нет – каждый свою судьбу устраивает своими зубами, а мои зубы уж от жизни притупились, да и силы и нервы не первой молодости. Сейчас готовим новую пьесу, где у меня недурная роль, но режиссер провалил ее и теперь приступил к исправлению. Сам худрук всё, что было наработано за три месяца, сейчас перевертывает по-своему. Я с ним в работе сталкиваюсь впервые. И вот как он меня примет, и как я его пойму, и удовлетворю ли я его как актриса, покажет недалекое будущее. И от этого будет зависеть моя судьба в данном театре – или мне будет хорошо, или меня под зад коленкой…»

После роли Марфы в пьесе Игната Назарова «Младшая сестра» Мазурову пригласили поработать в Германии, в Театре Группы советских войск. Ее вызвал лично начальник будущего коллектива, полковник Антонов, и долго уговаривал принять это лестное приглашение: «Условия у вас будут блестящие, но и работать придется нелегко!» Согласился зачислить в труппу даже мужа-инвалида.

На Таганке из-за этого разразился страшный скандал, но Мазурова решилась. В 1947 году вместе с мужем и артистом Михаилом Лапиным они отправились в Потсдам. Поселились в брошенном особняке, артистам хорошо платили, в свободное время они обошли все музеи и галереи. Работали, конечно, много. Репетиции, спектакли, постоянные выезды в другие воинские части: на день, на два, на недели. Выучили немецкий язык.

Состав труппы постоянно менялся, актеров присылали и отзывали. Среди тех, с кем Мазурова выходила на сцену, были Иван Пельтцер, Аркадий Поляков, Владимир Соловьев, Павел Кормунин, Федор Одиноков, Ольга Супротивная. Иногда артистов оставалось совсем немного и приходилось подбирать соответствующие пьесы на малое количество действующих лиц. Мазурова играла постоянно.

В 1949 году у Николая умерла мать, и он уехал в Москву. Екатерину не отпустили. График работы был по-прежнему напряженным, и однажды Мазурова свалилась с тяжелым сердечным приступом. Долечиться не дали: на ближайший спектакль прибыл лично маршал Чуйков. Играть пришлось с таблетками нитроглицерина, зажатыми в кулаке на случай приступа.

В коллективе Екатерину Яковлевну очень любили. Начальство выхлопотало ей звание заслуженной артистки РСФСР. В честь этого устроили роскошный вечер, Мазурову завалили цветами и подарками, звучали торжественные речи. Но вдали от дома, от мужа и в таком сумасшедшем ритме Мазурова вновь начала впадать в депрессию. Своей подруге Елене Дуловой она писала: «Прикладываю все усилия, чтобы уехать совсем. К нам подъезжает