И мечты станут явью - Анна Май

– Зато я хочу! – и Эля с выражением, в лицах принялась читать.

– Вот видишь, Люси, что бывает с теми, кто жадничает, обзывает других и выгоняет их из своего дома? Думаешь, с тобой никогда ничего не случиться? У всех бывают неприятности. Кто тебе поможет, если ты так себя ведешь?

Притихшая девочка внимательно и тревожно смотрела на нее.

– Мне сейчас очень трудно, Люся. Ты права, у меня ничего нет – ни дома, ни друзей, ничего. Я совсем одна. Знала бы ты, как это тяжело! – тихо сказала Эля.

– Мне тоже тяжело, – вдруг прошептала девочка.

– Вот видишь, ты должна меня понять. Зачем делать так, чтобы нам обеим стало хуже? Лучше давай помогать друг другу. Будем друзьями, Люси! Да? Ты ведь на самом деле хорошая девочка, правда? – Эля легонько провела ладонью по волосам своей подопечной. К ее удивлению, Люся не отстранилась, не укусила и не плюнула.

– Люси хорошая девочка… Люси сейчас будет спать и ей приснится интересный сон…

– Эльа, я не буду как Тетя Кошка! – вдруг перебила ее Люси. – We will be friends. Ты живи тут.

– Спасибо.

– Со мной ничего не случится? – Люси испуганно смотрела на няню. – За то, что я тибя обижала?

– Нет, нет. Спи. С хорошими девочками ничего не случается, – но сама Эля уже не верила в это.

Женщины сильнее

Дикий ребенок наконец заснул. Эля посмотрела на часы: было уже полдвенадцатого ночи, пора и ей лечь спать, чтобы выспаться – рано утром вести Люси в школу. Эля завела будильник на шесть. И вдруг на нее накатила страшная тоска и не менее сильное чувство вины. «Господи, как я могла плохо думать о Роберто! Я для него была как Люси. Всячески его изводила. Не удивительно, что он начал испытывать ко мне отвращение. Как я смела тыкать Роберто в глаза другими мужчинами?! Самым болезненным для него после измен Донны. Нет, что за редкая дура! Сама все испортила». Ей так сейчас не хватало Роберто! Просто быть с ним рядом – и все.

«Я все исправлю, мой дорогой, мой любимый, я исправлюсь, ты увидишь! Я больше не повторю прежних ошибок. Только не бросай меня здесь совсем одну! Мне так плохо без тебя».

Внизу послышался шум. В прихожей Эля увидела девушку лет 20-ти, поразительно похожую на Венеру Милосскую – даже пепельные волосы были собраны в такую же прическу.

–Ты Эля? А я Инга, приятно познакомится, – улыбнулась она. Люска уже уснула?

– Да.

– Ну, тогда можно ни о чем не беспокоиться. Она очень плохо засыпает, но потом рядом может играть оркестр – ее не разбудишь. Я Жанну на кухне подожду.

Эля побежала принять душ – Люси их обеих перемазала вонючей рыбой. Посушить волосы было никак: российский фен не воткнешь в английскую розетку. Роберто не дал ей свой переходник, даже временно. Хотя итальянцу тот пока не был нужен. Эля решила посидеть с Ингой полчаса, не ложиться же с мокрой головой. Девушки принялись болтать на смеси английского и русского, который Инга знала чуть лучше, чем Эля English. Латышка провела в Лондоне три года. Работала где придется, жила тоже. Самой ее первой работой оказался труд горничной. Поселились они с бывшей подружкой Магдой там же, при отеле. Но быстро поссорились: – Она вроде Жанны: все под себя! В Риге я это не замечала, может, не хотела, а здесь… Здесь многие дружбы распадаются, потому что люди не выдерживают трудностей. Мы с Магдой сильно поссорились. Но меня это не сломало – то, что я осталась одна. Я устроилась работать на картонной фабрике, потом перешла на йогуртовую. Там платили 4-5 фунтов в час. Но через пару месяцев я оттуда ушла. Там было очень скучно – это такая промышленная зона под Лондоном, кроме нескольких фабрик, ничего нет. Нашла себе работу официантки, это было легче и платили шесть фунтов в час. А Магда, тупица, наверно, до сих пор в этом отеле горбатиться и спит в вонючем затхлом подвале. Я там задыхалась, не знаю, почему – все время воздуха не хватало. Вообще быть горничной – это ужасная работа, ни за что не ходи! Через два месяца станешь инвалидом.

– Почему?

– Когда двадцать кроватей перестелишь, узнаешь! Сейчас я хочу вернуться домой, надоело все. Я мать давно не видела, брата. Просто домой хочется! Еще видишь – я простыла, – Инга шмыгнула носом. Эля сочувственно улыбнулась.

– Мой бойфренд был явно рад от меня избавиться, особенно когда я простудилась, – усмехнулась Инга. – Спросил, когда я вернусь. Я говорю: «Может, никогда». Кажется, он не поверил, решил, что шучу. Цену себе набиваю! Думает, он мне позвонит, и я в любой момент опять к нему приеду. Ему 28, но он глупый. Мне с ним скучно. Только в постели хорошо. Это все было так, just for fun!*(*чисто для развлечения). – «Чтож ты тогда, если все это для тебя несерьезно, так подводила Жанну?» – подумала Эля. Словно прочтя в ее глазах немой вопрос, Инга продолжила: – Несколько раз было: Жанна звонит, я обещаю приехать – но потом мой бойфренд меня обнимет, поцелует, и уже не хочется вылезать из кровати, одеваться, ехать через весь город сюда! Если выбирать меж тем, что тебе нравиться и работой, от которой ты не в восторге и за которую мало платят – ты что выберешь?

– Есть еще такое понятие, как долг. Ты ведь пообещала!

– Да, но… Ты еще многого о Жанне не знаешь. Может, это неправильно, но я не чувствую, что я ей должна. Она очень тяжелый человек. Ее Люска тоже не ангел.

– Это точно! Я таких девочек еще не встречала. Очень плохо воспитанный ребенок!

– Она крэйзи! У нее нервы не в порядке. Может быть потому, что у нее такая мать. Может, она родилась сумасшедшей. Мне ее жалко. Теперь ты будешь бэбиситтер? Не давай маленькой Люске садиться себе на шею. Иначе ты dead* (*покойник)! Мне было очень трудно с ней, особенно поначалу. Я даже плакала, – Инга тихонько рассмеялась, глядя на Элю.

– Скажи, а тебе правда совсем не жаль уезжать от твоего бойфренда за тридевять земель?

– Да! Я считаю, у меня было интересное приключение, отличный секс, все было замечательно. Но все кончилось! Все рано или поздно кончается. Особенно когда возникают troubles. Вот, как сейчас с моим здоровьем.

– Прости, ты когда-нибудь влюблялась?

– Я была немножко влюблена в этого моего бойфренда. И он в меня. А слишком сильные чувства…