Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Даже сквозь плотное красное облако вокруг алтаря она видела костры своих ратников, их пламя походило на теплый красный туман, окутавший ночь. Они казались крошечными звездами по сравнению с мощной аурой демона. Она услышала, как тот поднялся в воздух, и увидела кожистые складки крыльев, распахнувшихся за его спиной. Она стала рассматривать головы, которыми был украшен алтарь. Белые лица графа Кляйна и его сына Гуго смотрели на нее, пробуждая воспоминания прошлой ночи.

Старый граф был неплохим воином. Он шагнул ей навстречу во дворе своего замка, сжав шипастую палицу рукою в кольчужной перчатке. Сам он даже не успел полностью облачиться в доспехи. Граф проклял ее всеми силами ада и тьмы. Она увидела страх на его лице, когда тот разглядел толпу рогатых и клыкастых зверолюдов за ее спиной, вливающихся в разбитые ворота замка. Она почувствовала чуть ли не жалость к недоумевающему старику, который всегда ей нравился. Он был достоин смерти великого воина, и она быстро убила его.

Его сын стоял позади с белым от ужаса лицом. Развернувшись, он побежал по залитому кровью двору, где ее воины резали полусонных охранников. Она легко нагнала его, хотя черные латы отягощали ее бег.

Погоня по темному замку закончилась в спальне Гуго, где он и спрятался, как она правильно рассчитала. Но здесь все это, в конце концов, и началось. Он заперся изнутри и призвал богов защитить его. Юстина легко выбила дверь ногой, закованной в доспехи, и ворвалась внутрь, как разъяренный демон.

Комната была все такой же, как она ее запомнила. Та же самая широкая кровать занимала почти все пространство. Те же самые великолепные бретонские ковры на полу. Те же самые оленьи головы и другие охотничьи трофеи на стенах рядом с теми же знаменами и оружием. Только Гуго изменился. Его тонкое юное лицо превратилось в одутловатую рожу мужчины с дряблыми щеками. Но он сохранил детское выражение, несмотря на наполнявший его ужас. Да, он изменился. Никто не смог бы узнать его спустя столько времени, но Юстина узнала. Она никогда не могла забыть его стеклянные глаза, неотступно следившие за ней с первого дня, когда она появилась в замке, хотя это было семь лет назад.

Длинный меч внезапно появился в его бледных руках. Он поднял его дрожащими руками, но она легко выбила оружие, отшвырнув его далеко в угол. Она прижала острие своего клинка к его груди и слегка надавила. Ему пришлось отступать, пока он не наткнулся на кровать и не упал на шелковые простыни. Запах экскрементов наполнил воздух.

На его губах появились розовые пятна.

— Ты умрешь, — сказала она.

— Но почему? — прошептал он. Она сняла свой шлем, и он громко застонал, как только узнал ее — узнал ее лицо, ее длинные вьющиеся волосы.

— Потому что я предупредила тебя об этом еще семь лет назад. Помнишь? Ты тогда смеялся. Так почему ты не смеешься сейчас? — Она еще сильнее надавила на лезвие. Кровь проступила на белом атласе его рубашки. Он, защищаясь, поднял руку.

Впервые за столько лет ей на глаза навернулись горячие слезы. Она снова почувствовала горечь ненависти и злости. Она пробежала по ее венам и превратила ее лицо в неподвижную маску. Женщина нажала на лезвие, охваченная отчаянными воспоминаниями, и холодный металл пронзил плоть. Она наклонилась, пригвождая его к кровати, на которой он когда-то совершил над ней насилие. И снова шелковые простыни обагрились кровью.

Она поразилась сама себе. Так много лет она планировала свою месть, думая о медленных, непереносимых, ужасных пытках, которые она применит к нему, а вместо этого покончила со всем одним ударом. Месть казалась уже менее важной. Она развернулась и вышла из комнаты, чтобы посмотреть на разоренный город. Она не обратила внимания на мольбы двух мужчин, которых зверолюды тащили к виселицам, — это было одним из их излюбленных развлечений. Но именно здесь, внизу, в деревне она встретила ребенка.

Она пыталась забыть ее.

— Тебе не следовало щадить девочку, любимая, — демон позволил гневу отчетливо прозвучать в его равнодушном голосе. Обещание вечной боли скользило в каждом его слове.

— Я и не щадила. Я оставила ее зверям. Я не могу проследить за убийством каждого деревенского молокососа.

Резкость ответа демона поразила ее.

— Не лги, любимая. Ты пощадила ее, потому что оказалась слишком мягка. В то мгновение ты позволила человеческой слабости остановить твою руку, сбить тебя с избранного пути. Я не могу допускать подобного. Так же, как и ты, ибо, изменив своему выбору, ты потеряешь все. Поверь мне, оставив девочку в живых, ты сильно пожалеешь об этом.

Она наконец поглядела на него и, как обычно, поразилась блистающей красоте этого существа, чем-то напоминающей изящество насекомого: члены облиты черным панцирем, резкое прекрасное лицо осенено украшенным рунами шлемом. Встретившись взглядом с его красными горящими глазами, она увидела в них силу. Он не знал ни слабости, ни жалости. У него не было изъянов. Когда-нибудь и она станет такой же. Эта мысль заставила ее улыбнуться от удовольствия.

— Ты понимаешь, любимая. Ты знаешь суть нашего соглашения. Путь Воина Хаоса — это испытание. Следуй по нему до конца — и ты обретешь силу и бессмертие. Сверни с дороги — и ты получишь вечное проклятие. Великий Кхорн награждает сильных, но он ненавидит слабость. Битвы, в которых мы сражаемся, войны, которые ведем, — это испытание, посланное нам, чтобы уничтожить наши слабости и укрепить нашу силу. Ты должна быть сильной, любимая.

Она кивнула, завороженная красотой его плавно льющегося голоса, обещая не чувствовать ни боли, ни слабости, быть совершенной, бесстрашной, не позволить ужасу мира просочиться в малейшую щель ее доспеха. Демон коснулся ее когтистой рукой.

— Наступает век крови и тьмы, пора страха и гнева. Скоро армии четырех великих сил пройдут сквозь Полярные Врата, и судьба этого мира будет решаться сталью и черным колдовством. Победитель овладеет миром, любимая. Ему суждено вечное господство. Планета очистится от глупого человечества. Мы все переделаем по собственному образу и подобию. Ты можешь оказаться на стороне победителей, любимая, среди добившихся величия и почестей. Все, что ты должна — это быть сильной и посвящать эту силу нашему повелителю. Ты хочешь этого?

В этот миг, глядя в горящие глаза демона, слыша шелковые переливы его голоса, она не испытывала сомнений.

— Ты хочешь присоединиться к нам, любимая?

— О да, — прошептала она. — Да!

— Тогда ребенок должен умереть.

Юстина прошла сквозь толпу своих подчиненных и села на резной деревянный трон. Она положила обнаженный меч себе на колени и повернулась к своим отборным сподвижникам — горрам. Меч был напоминанием, по какому праву она повелевает ими, символом ее власти. Она пользовалась милостью их демонического бога, и выражение этой милости было основой ее силы. Зверолюдам могло это не нравиться, но им приходилось терпеть ее главенство, пока, согласно их жестоким законам, кто-нибудь не одолеет женщину в бою один на один. Но ни один из них, будучи в здоровом уме, не решался бросить ей вызов: они прекрасно помнили пророчество Кацакитала, прозвучавшее, когда Юстину провозгласили Воином Хаоса. Он сказал тогда, что никто не сможет победить ее в битве. И они все не раз убеждались, что это правда. Но все-таки они были зверолюдами, и их тянуло бросить вызов своему вожаку.