Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Она выпрямилась. Человек был намного выше ее и одет как разбойник. Потрепанный плащ из выцветшей красной шерсти был перекинут через его правое плечо, освобождая руку. Одежда оборвалась, запачкалась и, видимо, уже давно служила ему; высокие кожаные башмаки обтерлись и потрескались. Он оглядывался вокруг с напряженным вниманием, что казалось для него вполне привычным делом.

— Это всего лишь маленькая девочка, — крикнул он через плечо. — Видимо, одна из выживших.

Фигура, выступившая из-за развалин пекарни госпожи Хоф, была столь же ужасна, как и те зверолюды. Это был гном — но совсем не похожий на бродячих торговцев, которых видела Кэт.

Он был ростом повыше Кэт, но пониже второго разбойника, очень тяжел — возможно, даже тяжелее кузнеца Яна и наверняка более мускулистый. Загадочный узор из татуировок покрывал все его тело, высокий хохол рыжих волос вздымался над бритой головой. Повязка из грубой кожи закрывала левый глаз, а золотая цепочка соединяла его нос и левое ухо. В одном кулаке, большом, как окорок, он держал огромную секиру — Кэт никогда не видела такого большого оружия.

Гном глядел на нее с сочувствием, но в нем чувствовалась едва сдерживаемая ярость, пугавшая девочку. Он, очевидно, не был так смущен, как его спутник.

— Что здесь произошло, дитя? — как можно ласковее спросил он, но его голос походил на звук падающих камней.

Глядя в единственный нечеловеческий глаз, в котором поблескивали сумасшедшие огоньки, Кэт сначала не хотела отвечать. Тогда человек нежно дотронулся до ее плеча.

— Как тебя зовут? — мягко спросил он.

— Кэт. Катерина. Это были зверолюды. Они пришли из леса, убивая всех вокруг. Я спряталась. И они оставили меня в живых.

Кэт рассказала им всю историю о том, как повстречалась с мутантами и о женщине в черных латах, чем немало изумила чужестранцев. К тому времени, когда она закончила свой рассказ, гном озабоченно глядел на нее. Его яростное выражение лица слегка смягчилось.

— Не волнуйся, дитя. Ты в безопасности.

— Я ненавижу деревья. Они похожи на эльфов, человечий отпрыск, — сказал Готрек. — Мне сразу хочется покрошить их топором.

Феликс Ягер впился испуганным взглядом в темный лес. Все вокруг было зловещим, темные кроны отбрасывали шевелящуюся тень на тропинку, подобно пальцам молящегося великана. Они заслоняли солнечный свет, поэтому путь им освещали лишь отдельные пробравшиеся в чащу лучи. Мотыльки облепили ветки, чьи причудливые формы напоминали Феликсу извивавшихся змей. Покой, такой же древний, как и девственные леса вокруг, нарушали только странные подземные звуки. Они внезапно вырывались на поверхность и исчезали так же неожиданно, словно по волшебству. Здесь, в этом древнем лесу, где покоилось сердце Зла, даже птицы не решались петь.

Он был вынужден согласиться с Готреком. Он никогда не любил леса, даже в детстве, и никогда не разделял страсть своего брата к охоте, предпочитая оставаться дома с книжками. Леса для него всегда были пугающим местом, где рыскали зверолюды, тролли и страшные существа из легенд. Это были места, в которых отчетливо проявлялось влияние Хаоса. В глубинах леса ему вечно мерещились оборотни, и ведьмы, и жестокие схватки между мутантами и другими изгнанными поклонниками Павших Сил.

Готрек срубил сук, рухнувший на тропинку, и помог Кэт взобраться на него, легко поднимая ребенка одной рукой. Феликс остановился рядом с ними, изучая ствол дерева, который был весь изгрызен и покрыт странным мхом. На нем были видны следы насекомых, слепо попавшихся в это густое месиво. Феликс слегка вздрогнул, как только прикоснулся к скользкому дереву рукой, готовясь отпрыгнуть назад. Его башмаки заскользили на слизи с другой стороны — пришлось развести в стороны руки, чтобы удержать равновесие. И пальцы быстро нащупали паутину на нижних ветках. Ягер тотчас же одернул руку и постарался счистить с себя липкую грязь.

Нет, леса Феликсу всегда были не по душе! Он ненавидел летние походы в лес в поместье его отца. И терпеть не мог сосновые стены их времянки, окруженной чащами, поставлявшими Густаву Ягеру сырье для его лесопилки и верфи. Днем он еще себя неплохо чувствовал, поскольку не уходил далеко от дома, но ночью… Ночью, благодаря богатому воображению, ему казалось, что все вокруг наводнено лесными обитателями — даже освоенные людьми чащи. Он боялся, что гоблины и демоны прячутся под поваленными стволами.

Он завидовал и одновременно жалел закутанных в меха лесников, охранявших имение его отца. Завидовал их храбрости, представляя их героями, которые ежедневно сталкиваются с нечеловеческими опасностями. А жалел, потому что они всегда готовились к обороне. Ему всегда казалось, что те, кто живет в лесу, находятся в самом непредсказуемом и одиноком месте на земле.

Он вдруг вспомнил, как стоял у окна, глядя на зеленые дебри и думая, что они достигают самого предела мира, тех его уголков, в которых бродят отшельники Хаоса. Странные звуки и парящие мотыльки, привлеченные светом человеческого жилища, ничуть не рассеивали его страхи. Он был городским ребенком, истинным порождением Альтдорфа. Потеряться в лесу было для него сущим кошмаром, одним из тех, что нередко донимали его долгими летними ночами.

Разумеется, это все теперь казалось шуткой: поместье Ягеров было всего лишь в паре десятков верст от Альтдорфа, в одном из самых безопасных районов Империи. Леса редели от непрекращающейся вырубки. Там были обрабатываемые плодородные земли, которые ничем не напоминали мрачный, дремучий Драквальд, в котором он оказался сейчас.

Готрек внезапно остановился и принюхался, затем оглянулся на Феликса. Тот вопросительно склонил голову. Готрек приказал жестом замолчать, чтобы самому прислушаться к каким-то звукам. Феликс знал, что слух и обоняние гнома значительно превосходят его собственные ощущения. Он терпеливо ждал. Готрек покачал головой и пошел дальше. Неужели зло, присутствующее в лесу, не влияло на стальные нервы Победителя троллей?

Утреннее зрелище было подтверждением всех его страхов. Эти леса и в самом деле скрывают в себе силы, ненавидящие человеческий род, а история Кэт подкрепляла это. Он поглядел на руки и заметил, что они дрожат. Феликс Ягер считал себя человеком с крепкими нервами, но то, что он наблюдал в разрушенном городке, оказалось для него слишком сильным потрясением.

Что-то пронеслось по Кляйнсдорфу, как великан по муравейнику. Маленькое поселение было стерто с лица земли ожесточенно и безжалостно. Нападавшие не оставили целым ни единого дома и ни одного жителя, за исключением Кэт. Их бессмысленная жестокость не поддавалась логике.