Тропа глупца (СИ) - Sleepy Xoma

Да, та не могла даже сжать пальцы своей покалеченной руки, вот только боль она чувствовала превосходно. Тишайя заорала во весь голос и Малика, радостно гогоча, с хрустом вывернула ей в противоположную сторону еще один палец.

А затем еще один.

Кошмарная боль и рвотные позывы в пустом желудке одновременно ударили по Серебряной Молнии, которая еще не успела отойти от длительного сна, вызванного страшным ударом по голове, и она вновь провалилась в забытье.

Малика, дорвавшаяся до возможности отомстить противнице, которая не только унизила ее в бою, но еще и своим шикарным телом и прекрасным лицом вызывала у копейщицы жгучую зависть, не позволила той так просто забыться.

Она вновь и вновь приводила свою пленницу в чувства, чтобы причинять ей мучения. Сломав все пальцы на изувеченной руке, она принялась запихивать иглы под ногти, чередуя это с избиениями и глумлением.

При этом она сознательно не уродовала ни лицо, ни правую — здоровую — руку Тишайи. Малика хотело приберечь это удовольствие напоследок.

О да, она мечтала наблюдать за тем, как проклятая сука станет умирать! Как она будет орать, размазывая сопли и слезы, и молить о пощаде! Малика придумала десятки самых разных пыток, болезненных и унизительных, и лишение единственной работающей руки, а также обезображивание лица должны были стать финальным аккордом. Пальцы она собиралась отрубать медленно — по фаланге в день, а миловидное личико… С него можно будет содрать столько лоскутов кожи!

От этих мыслей Малику бросило в жар, и она ощутила пламя, разгорающееся внизу живота. Нервно кусая губы, чародейка принялась избивать в очередной раз потерявшую сознание женщину, стараясь поставить ей как можно больше синяков и ссадин, при этом, не сломав ничего и не повредив лица.

Та вяло стонала, харкая кровью, что лишь раззадоривало копейщицу и возбуждало ее еще сильнее. Ее забава была остановлена слугой, приоткрывшим большую железную дверь.

— Госпожа, к вам гость.

Малика приподнялась и стряхнула с кулаков капли крови. Ее сердце гулко ухнуло.

«Неужели он»?

— Кто именно?

— Он назвался Хис-Тиром, госпожа и прибыл в сопровождении самой настоящей свиты.

«Хис»! — Малика с огромным трудом сдержала рвущийся наружу ликующий клич. — «Значит, все-таки смог оторваться от дел! Смог»!

Когда она вернулась в столицу со своим ценнейшим трофеем, Малика с удивлением обнаружила целых четыре письма, скрепленных личной печатью северянина. Они смогли один раз встретиться в городе, но, увы, дела и заботы мешали как ей, так и ему, завязать более тесное общение. В горизонтальном положении, как рассчитывала копейщица.

Наконец, пару дней назад дипломат прислал гонца с предложением посетить ее имение с целью немного пофехтовать. Малика с радостью бы ответила согласием еще тогда, но, увы, не имела никакой возможности — слишком важные дела не позволяли ей отвлечься. И только сегодня утром она сумела-таки отправить ему приглашение — все равно до завтра было решительно нечем заняться.

Вот только Малика и не надеялась, что ответ последует столь стремительно!

— Быстро проводить в главный зал! — едва не сорвалась она на крик. — Всех служанок, которые умеют укладывать прическу и делать все эти бабские штуки ко мне живо, я буду в своих покоях!

Она бросила последний короткий взгляд на Тишайю и послала ей воздушный поцелуй.

— Не скучай, я вернусь, когда закончу с твоим дружком, и вот тогда нас ждет по-настоящему волнительная ночка.

Она понеслась наверх, перепрыгивая через три ступеньки, и чувствуя, как внутри закипает волна горячей животной похоти.

«Даже если он пришел просто поздороваться, затащу к себе и отымею»! — решила она, переступая порог своей комнаты. — «Но сперва нужно привести себя в порядок».

Она бросила короткий взгляд на окно. День был в самом разгаре, разведчики уже ждали в месте встречи — на случай, если этот тип сумеет добраться до трактира раньше. Ее личная гвардия — отряд в три сотни воинов, который расположился в особняке, также только ждал приказа. Все было готово, а значит, она имеет полное право на то, чтобы насладиться мужчиной. Первым мужчиной за долгие месяцы!

Наскоро сбросив одежду, Малика смыла кровь — служанки по утрам традиционно приносили лохань с горячей водой и оставляли ее в комнате госпожи, зная, что та с легкостью может пожелать искупаться посреди дня. То, что вода к тому времени остывала, никогда не волновало закаленную женщину. Она с детства купалась в ледяной речке, протекавшей рядом с деревней и не испытывала при этом ни малейшего дискомфорта.

К тому моменту, когда копейщица выбралась из лохани, подбежали несколько девушек, которые помогли Малике справиться с непослушными волосами и даже попытались нарядить ее в платье. Эта идея была отметена с яростью, и дочка Дракона нарядилась в свою любимую мужскую одежду, которая никогда не стесняла движений и позволяла в случае чего сходу вступить в драку. Немного подумав, она пристегнула пояс с коротким мечом и кинжалом, потом, еще немного подумав, слегка расшнуровала шелковую рубашку.

— Как шлюха, — прокомментировала свой вид Малика, посмотревшись в зеркало. — То, что надо.

И она спустилась к ожидавшему в главном зале Хис-Тиру, попутно выяснив, размещена ли его свита. Получив утвердительный ответ, копейщица рывком распахнула двери и решительным шагом направилась к послу, который был занят изучением многочисленных охотничьих трофеев.

Тот обернулся, одарив Малику одной из своих улыбок, и воительница почувствовала, как ноги начинают подкашиваться. Она кашлянула, чувствуя, как кровь приливает к щекам. И не только.

— Приветствую в моем скромном жилище, — хрипло произнесла она, пытаясь привести дыхание в порядок и, точно хищница, приближаясь к своей жертве.

Хис-Тир сегодня был одет еще лучше, чем в замке ее братца. Несмотря на то, что золота и драгоценных камней на нем было куда меньше, но при этом все смотрелось целостно и очень органично. И вообще, темных тонов штаны и камзол, из-под которого выглядывала белоснежная рубаха, делали северянина куда мужественней.

Малика оказалась напротив него, и Хис-Тир, каким-то невероятным образом завладев ее рукой, поцеловал ладонь, отчего Малику пронзил электрический разряд, и она едва заметно пискнула.

— Отличные трофеи, моя госпожа, — Хис-Тир кивнул в сторону головы большого борова.

— А-а-а, этого я прибила сама.

— Копьем?

— А как же иначе? — Малика, нащупавшая тему для разговора, приободрилась, и взяла себя в руки. — Это была отличная охота. Помню как сейчас — я отбилась от наших, и тут этот зверь попер на меня! Из оружия — одно копье. Я уперлась спиной в дерево, выставила копье и принялась материть эту тварь так, что, наверное, у нее уши в трубочки свернулись. И он прет! Глазищи горят, из пасти пена! Рычит, сука, что мужик с недотрахом! И я ка-ак насадила его на копье!