Хозяйка волшебного ателье - Мария Максонова

то, что утром нужно было рано вставать, мы со Стивеном гуляли до двух часов ночи, он рассказывал о своей семье: о том, что миссис Роквистер ему не мать, а мачеха, о своих братьях и прочем. Я не стала рассказывать ему о конфликте во время званого вечера, чтобы не расстраивать, было заметно, что на самом деле он любит свою семью, несмотря на некоторые недопонимания.

Он тоже расспрашивал о моей жизни, и я честно рассказала о своем не слишком счастливом детстве, чтобы у него не было иллюзий.

В ответ Стивен обнял меня:

— Ты невероятно сильная, умная и смелая. Я горжусь тобой и благодарю богов за то, что они сплели наши пути. Ты смогла добиться так многого, несмотря ни на что, это достойно восхищения, — произнес он и поцеловал меня в висок.

У меня сжалось сердце, захотелось одновременно заплакать и улыбнуться, и я уткнулась носом в его плечо. Показалось, что мы по-настоящему почувствовали друг друга. Он сказал именно то, что было мне нужно, хоть я этого не осознавала прежде. Я не хотела жалости или бодрого «хорошо, что все это закончилось». Я справилась, и я гордилась этим. А еще его объятья внушали уверенность в том, что рядом с ним можно будет немного расслабиться. Нет, не бросить работу — я ее очень люблю, но иметь возможность опереться в сложный момент.

Правда, мне показалось, что было еще что-то, что его беспокоило, какая-то затаенная грусть в его глазах, когда он проводил меня до подъезда. Но я подумала, что это из-за проблем с Натаном и, поцеловав его на прощанье, поспешила домой — спать.

Следующее утро, конечно, было недобрым, но поспать подольше было нельзя — нужно было строить выкройки платьев для новых заказов, чтобы позже Милинда, нанятая мною молоденькая швея, могла с ними работать.

— О, встало солнышко ясное, да что-то смурное, — прокомментировал мое появление мистер Трутрос, по обыкновению читающий утром газету за обеденным столом. Сегодня он шуршал страницами с какой-то особенной язвительностью.

Жена недовольно фыркнула на него и выставила передо мной на стол чашку:

— Садись, Наденька, садись, я тебе бодрящий сбор заварила.

— Спасибо, — кивнула я, отпивая горчащий напиток.

— Ну, когда с женихом знакомить будешь? — спросил тем временем мистер Трутрос.

Чай попал не в то горло, я закашлялась-зафыркала, пытаясь отдышаться от удивления.

— Что ты говоришь такое, дурак старый! — замахнулась на него полотенцем миссис Трутрос. Я выдохнула с трудом, радуясь, что хоть она на моей стороне. — Мы же не родители Наденьке, чтобы у нас руку ее просить.

— Чего это? Она нам как внучка! — возразил мистер Трутрос. — Давно я на свадьбах не гулял.

— Какие свадьбы? Вы торопитесь! — возмутилась я, покраснев до корней волос.

— А как же без свадьбы? — удивилась миссис Трутрос.

— Без свадьбы не дело, нельзя чтобы ребенок вне брака родился, — добавила его жена.

— Какой ребенок?! — взвилась я и вскочила из-за стола. — Мы просто гуляли и разговаривали. И все. Никаких детей. И никакого предложения мне не делали.

— Тогда назови мне его имя, я с ним по-мужски поговорю, — заявил мистер Трутрос, попытался грозно и резко встать из-за стола, но, скривившись ухватился за поясницу.

— Куда ты собрался, дурак старый, — подхватила его под руку супруга. — Нужно компресс с зельем сделать.

— Я с этим повесой разберусь, нечего нашей Наденьке голову дурить! — грозно продолжил возмущаться мистер Трутрос, помахивая кулаком в сторону потолка.

— Разберешься-разберешься, потом когда-нибудь. Пойдем я тебе компресс сделаю, — жена потянула его в сторону их комнаты. — Ох, разбиральщик непутевый мой...

Я, не сдержавшись, хихикнула. У мистера Трутроса такое случалось периодически, он очень щепетильно относился к тому, чтобы я ему при этом не помогала — хотел быть в моих глазах настоящим мужчиной и защитником. Вздохнув, я стянула из миски в центре стола булочку с корицей и принялась завтракать, размышляя о планах на день.

Неожиданно в дверь позвонили. Обычно мои соседи встречали гостей, но сейчас оба были заняты, поэтому я отставила чашку и вместе с булочкой отправилась к двери, спешно поедая ее. Время было раннее, рабочий день еще не начался, поэтому я не ожидала появления заказчиц.

За дверью оказался незнакомый мужчина в приличном костюме. Я некоторое время разглядывала его через глазок в недоумении, а затем все же отворила дверь:

— Чем могу помочь?

Он смерил меня мрачным взглядом:

— Мисс Хрустова? — даже умудрился с первого раза выговорить мою фамилию.

— Да, — растерянно протянула я. Надеюсь, это не из проверяющих органов. У меня, конечно, все законно, но инспекции всегда отнимают кучу времени.

— Мне нужна ваша помощь в создании особого костюма. Это вопрос жизни и смерти. Прошу, едемте немедленно, — он схватил меня за руку и попытался вытянуть в коридор, но я уперлась и чуть не уронила булочку.

— Вы с ума сошли? Отпустите немедленно, иначе я буду кричать!

— Простите, — он отскочил от меня и даже спрятал руки за спину.

— Объясните нормально, что происходит. Кто вы? И чего хотите в столь ранний час?

Мужчина, явно пребывающий в слишком взволнованном состоянии, медленно выдохнул, успокаиваясь, а затем отрапортовал:

— Мое имя доктор Ормс, я работаю в центральной столичной университетской больнице. Мы провели экспериментальное лечение с помощью магической ткани, и получили определенные успехи в лечении синдрома отторжения. Но со временем у нас появились определенные сложности, — хмуро доложил он. — Чем дальше, тем менее эффективным становится лечение. И тогда я узнал о новом исследовании в лекарской академии. Это революционно! Я уже с утра связался с ректором и обо всем договорился. Сегодня же подпишем все договора, но нужно как можно скорее начать проектировку костюма, — и он выжидающе уставился на меня.

— Мне нужно минут десять доесть и переодеться, — вздохнула я и махнула рукой в сторону кухни. — Проходите. Чай?

— Нет, спасибо, — доктор не смог даже присесть, принялся ходить туда-сюда по кухне без цели.

Я быстренько запихала в себя остатки булочки и запила ее чаем.

— Не могли бы вы подробнее описать мою задачу? — предложила я, собирая чемоданчик с инструментами: блокнот, верный сантиметр, карандаши, ручки.

— Я же сказал — синдром отторжения.

— Вам кажется, что все понятно, но не для