Ладога - Ольга Григорьева

– Как всем трусам…

Светозару теперь никто не мешал думать, не нашептывал на ухо, и он начал спокойно убеждать бушующего ярла:

– Они могут лгать, но неужели ты обвинишь во лжи меня? Я ведь пообещал, дождавшись позволения своего Князя, отдать их тебе.

Темный склонился к самому уху Эрика, и тот, словно удивляясь самому себе, неуверенно спросил:

– А послал ли ты гонца своему Князю? Может, просто тянешь время, надеясь спасти этих? Сколько они дали тебе золота? Я дам больше!

Это уже было оскорбление. Светозаровы вой дрогнули, вцепились побелевшими пальцами в рукояти мечей. Хирдманны Эрика растерянно зашумели, переглядываясь. Видать, не часто их ярл позволял себе оскорблять хозяина Дубовников.

Пользуясь тишиной, я вновь дернулась вперед:

– Гонца убил Темный! Он хочет поссорить вас! Он сам об этом сказал!

– Какая нелепость! – притворно возмутился тот. – Когда я мог такое сказать, если уже третий день не выхожу из горницы?

Светозар кивнул:

– Верно. Ты всегда рядом со мной. Но почему молчит Меслав? Гонец уже давно должен был вернуться с ответом…

– Жрец убил его!!! – истошно выкрикнула я, прежде чем грубая, пахнущая чесноком ладонь не зажала мне рот.

Медведь глухо заворчал, надвигаясь на скрутившего меня дружинника, и на нем немедленно повисли сразу двое Светозаровых воев. Краем глаза я заметила в углу сжавшегося в комочек кузнеца.

– Они напали на ладью с Гуннаром! – обвиняюще произнес Темный. Даже для пущей важности вытянул вперед тощий палец, будто проткнуть им хотел.

– Но мы не знали… – Медведь не успел закончить.

Эрик подскочил, рыкнул, выдергивая из ножен меч:

– Признались!

– Мы хотели помочь… – начал было Лис, но, не договорив, обреченно махнул рукой. – Да вы все равно не поверите!

– Не поверю. – Спокойный голос Эрика был, пожалуй, страшнее, чем его гнев. Тот обещал лишь быструю смерть, а этот долгие и страшные мучения. – Вы напали на ладью! Из-за вас умер мой брат!

– Да, но…

– Молчи! – Мне удалось вывернуться. Слова Лиса были бесполезны – ярл понимал только те, что доказывали нашу вину. Чем больше оправдывался Лис, тем больше злился Эрик.

Однако Светозар слышал все. Он задумчиво тер пальцами локотки удобного кресла, переводил обеспокоенный взгляд с Лиса на жреца и, наконец, поднял руку, требуя тишины:

– Мне трудно судить о вине этих людей. Я буду ждать воли Меслава. Если ты, ярл, не доверяешь моим гонцам, можешь сам поехать в Ладогу.

– Чтобы убийцы брата успели удрать подальше?!

– Ты забываешься, ярл!

– А ты продаешь свою честь, боярин!

Темный уже восторженно потирал руки, предвкушая удачу, когда, перекрывая выкрики воев, заговорил Бегун. Он шагнул вперед, протягивая к Эрику скованные руки. В раскрытых раковиной ладонях блестела снятая с шеи неведомая монета. Та, с ладьи.

– Погоди, Эрик! Взгляни, стал бы твой брат давать это своим убийцам? Посмотри, цепь не повреждена, а значит, я не мог сорвать ее с мертвого.

Ярл не сразу повернулся на голос Бегуна. Ему с трудом удавалось сдерживаться от соблазна перебить прямо здесь и сейчас продажного боярина и кучку подлых убийц, защищаемых им. Ярл был убежден в нашей вине. Он не желал слушать Бегуна или смотреть на его монету. Зато Темный увидел оберег сразу и испуганно попятился.

– Откуда у тебя это? – Эрик наконец разглядел монету и, убрав меч, взял ее с ладони Бегуна.

– Ее дал мне перед смертью твой брат.

Ох, если бы смотрел Бегун на меня, как на ньяра, я бы даже в заведомую ложь поверила…

Эрик заколебался, гладя монету пальцами, а потом повернулся к Темному:

– Что скажешь ты, мой советчик?

У Светозара брови удивленно поползли вверх. Кажется, он начинал сомневаться в честности своего недавнего советника и гостя…

Темный пожал плечами:

– Никто не знает, что случилось на той ладье… Он мог снять монету с мертвого, не повредив цепи…

– Может, ярл подождет, пока выяснится правда? – вмешался Светозар. Он не простил Эрику обиды и говорил холодно, надменно. – Я пошлю в Ладогу другого гонца, и через два дня он привезет ответ Князя. Если будет на то Княжья воля, ярл получит этих пленников.

Эрик успокоился. Казалось, он даже начал сожалеть о своей поспешной горячности. Глаза его потухли и уверенность улетучилась. Он уже не был так убежден в своей правоте. Темный тоже перестал улыбаться.

– Хорошо, – устало сказал ярл. – Через два дня я возьму их жизни, если не по воле вашего Меслава, то против нее…

Кровавая бойня была отсрочена. Большего от ярла нельзя было ожидать – Темный совсем заморочил его.

В темнице все тот же кузнец приковал нас к крюкам. Пока он монотонно тюкал молотом, заклепывая разбитые звенья, я думала. Конечно, можно было понадеяться на Светозарова гонца, но кто знает, не постигнет ли его участь первого? А времени мало – через два дня Эрик потребует наши жизни, и Темный постарается доставить удовольствие своему богу…

– Васса! – вдруг радостно завопил Бегун.

С чего это он вспомнил о ладожской красавице?

– Васса, – начал объяснять он. – Темный не знает о Вассе! Если она пойдет к Меславу и расскажет ему все, без утайки…

– То Меслав убьет нас сам, – закончил за него Лис.

– Да нет же! – Бегун чуть не бился в цепях, мешая работать терпеливому кузнецу. – Меслав просто отдаст нас Эрику! Никто больше не умрет!

– Верно. – Медведь, громыхнув цепями, дотянулся до Бегуна, хлопнул его по плечу и тут же огорченно осекся: – Но откуда Вассе знать о наших бедах? Стрый вряд ли даже слухам просочиться позволит…

Показалось мне или впрямь молот кузнеца приостановился при имени Стрыя? Почему бы и нет? Кузнец ладожский вполне мог знать кузнеца дубовицкого. А если так…

– Кузнец! – Я хотела шепнуть тихо, чтобы не услышал дружинник у дверей, но вышло, словно крикнула во все горло. Видать, когда долго чесночной ладонью рот затыкают, невольно орать начинаешь…

– Я понял, – неожиданно быстро отозвался кузнец, – расскажу Стрыю.

– Не ему! – зашептал Бегун. – Сестре его, Вассе!

– Ему, – упрямо возразил кузнец. – Я его с малолетства знаю – хороший человек, честный. Коли правда ваша, то он вас в беде не оставит.

– Вассе… – застонал Бегун.

– Не вертись! – разозлился кузнец. – Работать мешаешь! А будешь настаивать, так вовсе никому о вас сказывать не стану…

Бегун покорно замолчал. Кузнец заклепал последние звенья и вышел, сопровождаемый тяжелым вздохом Медведя. Захлопнулась за ним дверь, замкнула от нас светлый мир, где смеялись, ничего не ведая о нависшей беде, люди, пировали, забывая за братиной обиды, Светозар с Эриком, скакал к Ладоге на взмыленном коне быстрый боярский гонец, и стояла на высоком берегу избушка с прежней моей соперницей, а ныне – единственной нашей надеждой…