Ладога - Ольга Григорьева

Медведь дернулся в крепких кандалах так, что казалось – не выдержат толстые звенья, однако выдержали – кузнец хоть и стар был, да опытен. Лис процедил сквозь зубы:

– Ах ты, мразь! Думаешь, станут из-за нас военачальники ссориться, а там и Князья разругаются, и польется на многострадальную землицу кровь рекой? Не выйдет этого…

– Выйдет. – Темный потер узкие ладони. – Не будь я Ядун, коли не смогу своему хозяину много свежей крови да мертвых тел преподнесть!

Ядун! Я о нем только в сказках слышала. Один из Бессмертных, порождение Морены и человека, верный прихвостень Триглава. Не было подлее него да коварнее. Показалось мне, будто не наяву все происходит, а во сне. Не полагалось Ядуну быть среди живых – богам да Бессмертным место в своем мире, людям в своем, а коли они путаться начинают, знать, грядут большие беды.

А как прошел первый исполох, поняла – никакой Темный не Ядун, просто кланяется он Триглаву, первее остальных богов Всееда почитает, вот и выбрал имя, тому приятное. И прояснилось все – и ненависть его, и жажда крови. Жрецы Триглава считают, будто предпочитает темный бог иной еде свежую человечью кровь и теплую плоть. В родных краях я их иногда встречала, да только ни одного нормального не видела – все были безумцами, все убийствами и кознями бредили. Оказался бы сейчас рядом Чужак, может, он и сумел бы вразумить Темного, но ведун умер, а никто другой не мог вернуть рассудок сумасшедшему жрецу.

– Пошел бы ты, – вдруг пренебрежительно сказал Лис, – а то болтаешь, сам не ведая чего… Из тебя Ядун, как из меня Солнце красное.

Темный не понял сперва, вылупился недоуменно, а потом выскочил наружу, словно ошпаренный. Напоследок зло хлопнул дверью:

– Придет мое время, пожалеешь об этих словах! В ногах ползать станешь, сапоги лизать…

Лис фыркнул в запертую дверь, но ничего не ответил. Видать, тоже понял – Темный не шутит. Может, он с ума спрыгнул, а может, верит так, что на все готов, только от планов своих не отступится, стравит меж собой варягов и словен. Эрику убийц брата казнить неймется, Светозару слова Княжьего дождаться – схватятся боярин да ярл, как цепные псы, только клочья полетят. Нам-то что – все одно недолго жить осталось, да только ведая, что по нашей вине людская кровь Мать-землю питает, умирать в сто крат тяжелее. Уж лучше бы Темный сразу уговорил боярина нас казнить. Хотя Эрик и того бы не простил – клялся ведь своей рукой…

Металась я на цепи, словно волчица словленная, мучила себя страшными мыслями, рвалась на кусочки от бессильной немощи. Кричать хотелось, упреждать об опасности, а что толку? Кричи не кричи – никто не услышит. Можно бы и случайному человеку о коварном замысле поведать, да только жрец Триглавов позаботится, чтобы никто к темнице и близко не подходил…

Время в застенке медленно тянулось – не то что на воле. Час днем оборачивался, день – месяцем… Сколько тех месяцев прошло… Мне уж казаться стало, что забыл о нас Светозар и Темный сыскал другую жертву своему кровавому богу, когда распахнулась дверь и вошел в нее тот самый кузнец, что наши цепи к крючьям прилаживал. За ним двое молодших дружинников. Темный на сей раз не явился, видать, ждал снаружи, предвкушая удовольствие, щурил безумно горящие глаза…

– Боярин Светозар велел привести пленников. Отклепай их, – велел один из молодших кузнецу. Тот молча принялся за работу. Я заметила его угрюмый, будто подавленный, взгляд и поняла – что-то не так! Лежала на сердце кузнеца неведомая тяжесть, мешала ретивому биться…

Он подошел ко мне, присел на корточки, нащупывая в полутьме кольцо, и вдруг шепнул:

– Кто-то позвал Эрика. Он…

– Поторопись, кузнец! – Молодшему вою нравилось командовать пожилым кряжистым мужиком, годящимся ему в отцы. – Светозар не любит долго ждать!

Кузнец нащупал кольцо, тюкнул молотом по зубилу, и железо звякнуло, распадаясь. Под пристальным взглядом воя он пошел к Лису, не успев досказать. Да и без его подсказок все ясно было. Не лгал Темный про гонца к Эрику, а значит, и остальное не лгал. Лежал где-то со сломанной шеей Светозаров посланник в Ладогу. Только от неловкости ли коня сломалась та шея? И ведь не увидит боярин, не узнает, что приютил в своем доме убийцу…

И тут меня точно громом ударило! Глупец Темный сам себя наказал хвастовством и болтливостью! Все узнает Светозар… И пока нас вели через ослепительно яркий двор и просторные боярские хоромы, я все шептала про себя спасительные слова, будто забыть боялась. Ничего не видела, не слышала, пока не сообразила, что сидит предо мной Светозар. Тогда выплеснула то, что держала так долго, высказала со страхом – вдруг не насторожится боярин, не почует беды?

– Темный убил твоего гонца, Светозар! Потому и нет вестей из Ладоги. Проверь мои слова…

– Погоди. – Боярин сделал знак, и здоровый детинушка из молодших крепко прихватил меня под локти. Я дернулась – не хотела на себе чужие руки терпеть, и тогда лишь разглядела, что вся горница заполнена воями. И Дубовицкими, и пришлыми – Эриковыми. То ли у варяжского ярла вой были постарше, то ли отличались они от наших повадкой, а только, несмотря на одинаковую одежку, я сразу разобрала где чьи. И Эрика узнала, хоть до того ни разу не видела. Он сидел рядом со Светозаром и смотрел с такой ненавистью, что непонятно было – какая сила удерживает его на месте – другой бы уже давно сорвался и пронзил мечом братовых убийц. Глаза у Эрика были странные – чуть растянутые к вискам, будто у кота, и зеленого змеиного цвета в середке. Ровные брови темными дугами вскидывались высоко над ними, а на покрытые кольчугой широкие плечи свободно, как у простолюдина, ложились светло-русые волосы. Эрик и походил, и не походил на убитого варяга с ладьи. А все-таки больше походил… Может, это сходство и вынудило меня рвануться из сильных рук державшего за локотки воя:

– Не убивали мы твоего брата!

Всего на миг изменился взгляд ярла. Вроде промелькнуло в нем сомнение, а потом вновь затянул грозовой туман. Тому и причина была – стоял за спиной ярла Темный, нашептывал едва слышно.

Вой дернул меня назад, больно выкручивая руки:

– Стой, стерва! И молчи, покуда не спросят!

Он бы, может, еще и стукнул меня для науки, только Светозар остановил его жестом, повернулся к Эрику:

– Видишь, эти люди отрицают свою вину. Будь я уверен, я немедленно бы отдал их тебе, но пока…

– Конечно, отрицают! – Эрик не говорил, лаял злобно. – Они с малолетства ко лжи привычные, чего бы теперь не солгать? Им жить хочется.

– Как всем трусам, – угодливо подсказал сзади Темный, и Эрик покорно кивнул:

– Как всем трусам…

Светозару теперь никто не мешал думать, не нашептывал на ухо, и он начал спокойно убеждать бушующего ярла: