Ладога - Ольга Григорьева

– Грести все будем, – сказал я, – весел хватит. Уходить надо. К Норангенфьерду.

Просветлели лица. Надолго ли…

Драккар ковылял по водной глади, словно утка с перебитой лапой, хотя старались изо всех сил и пот бежал по дорожкам, проторенным на коже соленой водой. Трудились бы так раньше – давно бы уже в Ладоге были, а теперь, казалось, будто прикован драккар к подводному камню – не сдвинешь. Ладони скользили по веслу, прыгали в глазах красные мураши, но невидимая цепь не рвалась, удерживала…

Рядом со мной пыхтел Оттар. Хороший парень. Сверстник мне почти. К молодой жене и первенцу возвращался. Увидеть мечтал. А теперь увидит ли?

– Чужой!

Эйнар первым заметил опасность, закричал, упреждая, да что толку? Ни оборонить себя, ни уйти от акульемордого драккара с яркими полосатыми парусами мы не могли. Держали морские путы…

Небо разъяснело, и за первым стремительным парусом выскользнул второй, третий… Неведомый мореход увидел израненный корабль – несся к добыче на полном ходу. Я не хотел видеть лица тех, кто приближался, – до боя в глаза врагу лучше не глядеть. Убивать будет легче. А убивать придется, иначе возьмут в рабство, закуют в тяжелые цепи, и через пару лет Уже не смогу вспомнить, ни откуда я родом, ни имени нового звучного Олег, коим нарек меня скальд-побратим.

Повел глазами на хирдманнов. Они тоже держали руки на оружии, сдаваться не собирались.

– Кто таков? – крикнули с приближающегося драккара.

– Олег, хирдманн Ролло, ярла Норангенского и конунга Нормандии земель Валланда. – Я не скрывал данное богами имя и от Ролло перед смертью отрекаться не хотел. Желал я того или нет, а он все-таки стал мне братом.

– Как сказал? – удивились пришлые, и в это время с другого борта подошел еще один драккар.

Взяли нас в клещи. Никаким мечом не разорвешь… Но почему не нападают? Не принято у викингов вести долгие разговоры перед схваткой.

Забрезжила небесной синью нелепая надежда, вскинул голову, посмотрел на спрашивающего. У него был тонкий профиль, длинные шелковистые белые волосы и темные серые глаза. Этот, в отличие от Ролло, и одеждой, и повадкой выделялся из остального хирда. Ярл… Свободная, вольная, хваткая зверюга, с человечьим телом и умом.

– Что ты сказал о Ролло, Хельг? Повтори, – быстро перевел мое имя на свой язык беловолосый ярл.

Я покорно повторил, чай, не преломлюсь:

– Конунг Нормандский земель Валланда.

– Аи да Ролло! – радостно завопили с другого борта. Я обернулся. Еще ярл? Не многовато ли? А главное – почему не нападают? Чего ждут?

– Я всегда говорил – он первым из нас станет конунгом. – Беловолосый подал знак команде. На борт моего драккара полетели крючья. Я потянул меч.

– Не надо, – шепнул едва слышно Оттар – Это Ингольф и Лейф – старые знакомцы. Они с Ролло когда-то на Хольмгард ходили и выбирались из той заварухи вместе. Кажется, им не до добычи…

Оттар был прав. Пришельцы явно не спешили с захватом поврежденного драккара.

Беловолосый перепрыгнул через пролом в борту, оглядел палубу.

– Куда же послал тебя Ролло? Где его добыча?

Я исподлобья глянул на хозяйственного ярла. Может, он и не собирался нас грабить, но ведь и помогать тоже не думал:

– Добычу взяло море.

– Ты говоришь как венд. – Лейф подозрительно вскинулся. – Ты раб?

– Я хирдманн. Я был с Ролло в Валланде. Это мой драккар. И впредь поостерегись оскорблять меня.

– С чего бы это? – дружелюбно поинтересовался ярл.

Вперед вышел Гундрольф. Приветствовал Лейфа как хорошего знакомого и торопливо забормотал что-то вполголоса. Я знал, о чем он рассказывает, потому и не прислушивался. Смотрел в сторону…

Ингольфу, второму ярлу, надоело торчать возле истерзанного судна, на котором даже поживиться было нечем, и он отвел свой драккар. Полосатые птицы-паруса парили над водой, будто ждали попутного ветра, чтобы сорваться с морских гребней и взлететь в небесную высь, туда, где им и место.

– Ты брат моего брата?

Я чуть не застонал от злости. Что наболтал ему лысый прохвост?!

– Ты брат Ролло? – не унимался ярл.

– Да.

Лейф еще раз задумчиво осмотрел мой драккар:

– В другое время мы могли бы повздорить, но не сейчас. Твой драккар очень плох. Море, даны или вагры быстро возьмут его. Ты не успеешь дойти до Норангенфьерда.

– Я знаю, – ответил я, – но все же попробую.

– Чем Ролло приручил тебя, словен? Или ты вправду послан ему богами?

Я неопределенно мотнул головой. Дурацкий вопрос, и ответ не лучше. Ярл соображал быстро и, подобно Ролло, мало верил в богов:

– Чем ты можешь заплатить за помощь, Хельг?

– Рабами. Больше нет ничего, ты же видишь.

– Рабы мне нужны. – Беловолосый наконец перестал бродить по палубе и остановился напротив меня.

Он был высок, но худ и тонок в кости. И лицо у него было белое, под стать волосам. – Я тоже стану конунгом. На большом Исландском острове. Мой путь лежит мимо Норангенфьерда. И мне некогда ссориться с братьями. Я помогу тебе – ты отдашь мне всех рабов. Так?

Впервые доводилось мне слышать, чтобы викинг помогал безнадежному… И родство казалось невероятным. Этак у меня скоро все урманские ярлы в братьях окажутся…

Лейф ждал ответа, и я решился, протянул ему руку:

– Так.

Ох, знал бы раньше, что ждало нас в Норангене, не стал бы столь поспешно соглашаться. Не ради себя – ради тех, кто шел со мной… Ради Оттара, Аскольда, Эйнара… Может, для них смерть в море была лучше, чем зрелище разоренного фьорда, где на месте крепких домин жалобно чернели лишь обугленные остовы и только два щурились узкими окнами – ярла и мой. Те два, в которые никто не собирался возвращаться.

Изредка попадались на пепелище голодные оборванные люди, смотрели на нас непонимающе. Сколько я ни вглядывался – не мог их признать. Да и они, похоже, нас не узнавали, а может, умом тронулись – ни радости, ни горя не отражалось в пустых глазах. Оттар, не веря, метался среди головешек, настойчиво звал жену и вдруг, постигнув, что никто не отзовется, сел на землю и беззвучно заплакал. Гнев викинга страшен, а слезы еще страшней. Если заплакал сын моря, значит, умирает его душа и не жить ему уже на этом свете. Я подошел к Оттару, обнял его за плечи. Урмане народ суровый, к теплу и участию не привыкший, но Оттар, будто ребенок, ткнулся в мое плечо, стал неумело, всхлипами, жаловаться. На что, он, наверное, и сам не знал… Потихоньку подходили остальные. Растерянные, все еще не верящие…

Жаль, Лейф дотянул нас лишь до входа в узкий фьорд. Он бы протащил и дальше, да сами попросили не позорить перед родичами. Решили – хоть битые придем, но на своих веслах. Расплатились с ярлом и разошлись. Теперь кричи, зови – не услышит… А то взял бы поникших хирдманнов к себе на службу – может, на Исландском острове построили бы они новое гнездо…