Вопросительные знаки в «Царском деле» - Юрий Жук

Но это, на первый взгляд, ничего не значащее обстоятельство в конечном итоге явилось причиной для путаницы в работах многих историков и исследователей. А дело здесь в том, что в других, оставленных Я. М. Юровским воспоминаниях, количество отказавшихся стрелять «латышей» не превышает двух человек.

Например, в так называемой «Записке Я. М. Юровского», составленной М. Н. Покровским с его слов в 1919 году, говорится о том, что только «…2 из латышей отказались стрелять в девиц»[207].

О том же самом количестве «латышей», отказавшихся участвовать в расстреле, мы узнаём из стенограммы его выступления на «Совещании Старых Большевиков по вопросу пребывания Романовых на Урале», состоявшемся в Свердловске 1 февраля 1934 года.

Причина же этого несоответствия кроется, на мой взгляд, в следующем.

Я. М. Юровский, попросту, не мог в своих «официальных» воспоминаниях (1919 и 1934 г.г.) указать на реальное количество отстранённых им от службы лиц. Ибо в этом случае ему пришлось бы признать тот факт, что «революционная сознательность» находившихся под его началом людей была не на должной высоте. А этого «железный комендант» не мог допустить ни при каких обстоятельствах. Поэтому и скрывал истинное количество отстранённых им от участия в расстреле лиц, составлявшее пять человек так называемых «этнических латышей».

В свою очередь, отстранённые от службы «латыши» вне таковой просто не могли не находиться где-то рядом со своим бывшим жилым помещением (комнатой, намеченной для убийства), из которой, как мы знаем, уже была вынесена вся мебель. Но именно это обстоятельство (их нахождение рядом с этой комнатой) и было, по мнению автора, учтено Я. М. Юровским весьма оригинальным способом.

Сняв с внутренней охраны ещё двоих человек, вооружённых винтовками, он (оставив на постах только трёх или четырёх человек, включая и пулемётчика А. Г. Кабанова) приказал «ослушникам» под охраной своих же товарищей наблюдать за казнью «Николая Кровавого и его семьи». И, надо сказать, что в этом случае он убивал, что называется, сразу двух зайцев: наряду с мерой «воспитательного характера» создавал у присутствующего начальства (Ф. И. Голощёкин ещё во время совещания в «Американской гостинице» попросил Я. М. Юровского не начинать без него казнь Романовых, так как он, возможно, пожелает принять в ней личное участие) видимость хорошо спланированной акции.

Разработав этот план действий, они на время простились с П. З. Ермаковым, который должен был вернуться назад через несколько часов.

Согласно разработанному «сценарию», возвращение П. З. Ермакова было запланировано на 12 часов ночи, а условным паролем для входа в ДОН должно было стать слово «Трубочист». Прибыть же П. З. Ермаков должен был не один, а вместе с грузовиком, на котором сразу же после казни планировалось вывезти трупы казнённых. А, кроме того, означенный П. З. Ермаков должен был привезти постановление о расстреле Царской Семьи, заверенное подписями членов Президиума Исполкома Уральского Облсовета.

После прибытия П. З. Ермакова коменданту Я. М. Юровскому следовало разбудить всех узников ДОН, после чего препроводить их вниз, в приготовленную для расстрела комнату, где уже должны будут находиться «закаленные товарищи», заранее распределившие роли известным читателю образом.

Чтение привезённого П. З. Ермаковым постановления (которое одновременно являлось и «приговором» и которое Я. М. Юровский, понимая всю важность «исторического момента», планировал прочитать с особой патетикой) должно было явиться сигналом общей сиюминутной готовности для назначенных в расстрельную команду лиц. И именно сразу же по его прочтению все эти лица должны были одновременно выстрелить в сердце каждой из намеченных жертв, завершив тем самым (выражаясь словами Г. П. Никулина) «…первый пункт программы нашей большевистской партии»[208].

Глава 7

Цареубийцы: кто они?

Рассказывая о трагической гибели Царской Семьи, многие авторы, вплоть до настоящего времени, причисляют к Её убийцам людей, которые либо не имели к этому преступлению никакого отношения, либо вообще являются вымышленными персонажами.

Первую путаницу в это дело внес Генерал-Лейтенант М. К. Дитерихс, который в своей книге «Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале» написал, что:

«Из русских палачей известна фамилия одного – Кабанов. (…) Из пяти палачей нерусских известны фамилии трех: латыш Лякс, мадьяр Вархат и Рудольф Лашер. Называли еще фамилию латыша Берзина, но утверждать, что таковой был в составе внутренней охраны – нельзя»[209].

Но если генералу М. К. Дитерихсу было всё же простительно допустить в этом вопросе некоторые ошибки (ибо он, в отличие от современных исследователей, опирался лишь на имевшиеся в его распоряжении материалы Следственного Производства), то некоторым современным исследователям оные непростительны, так как каждый из них имел непосредственную возможность ознакомления с документами и прочими источниками куда в большем количестве, анализ которых, безусловно, позволил бы им сделать более точные выводы.

Но, к сожалению, этого не произошло. И сейчас именно этими самыми «исследователями» убийцы Царской Семьи поделены на две условные группы.

К первой из них относят С. П. Ваганова, Костоусова, кого-то из братьев Партиных (вот только не уточняя, кого, всё же, именно: Алексея или Николая?), Ф. Н. Лукоянова и даже… отсутствующего в то время в Екатеринбурге П. Д. Хохрякова.

А ко второй, как правило, причисляют мифических бывших венгерских военнопленных, списки которых приводит И. Л. Мейер (правильно: Иоганн Людвиг Майер! – Ю. Ж.) в своих «воспоминаниях» «Как погибла царская семья».

И чтобы не быть голословным, автор позволит себе привести некоторые выдержки из ранее написанных работ по этой теме.

Из книги Г. Б. Зайцева «Романовы в Екатеринбурге»:

«Ясно, и как стояли палачи: справа у южной стенки, напротив Николая II, стоял Юровский. Левее него Никулин. Еще левее у северной стенки в ряд стояло четверо «латышей», а за ними еще трое. У дверей западной стенки кроме трех оставшихся «латышей» стояли Медведев, который, похоже, на время расстрела уходил. За ним, уже в прихожей, стоял любопытный Окулов, оставивший свой пост и Стрекотин. Справа от двери у западной стенки стояли Ермаков, Ваганов, Войков, Голощекин, Белобородов, Костоусов, Лукоянов и, возможно, Хохряков. У последнего опыта убийства тоже хватало, так что он вряд ли пропустил такой случай»[210].

А уже известный читателю уральский исследователь «царской темы» доктор исторических наук И. Ф. Плотников в своей книге «Правда истории. Гибель Царской Семьи» прямо заявляет о том, что, наряду с бесспорными для него фигурантами этого дела: Я. М. Юровским, Г. П. Никулиным, М. А. Медведевым (Кудриным), П. З. Ермаковым, С. П. Вагановым (которого М. К. Дитерихс, якобы, перепутал с А. Е. Костоусовым), А. Г. Кабановым и П. С. Медведевым, участие в этом убийстве, возможно, принимали также и «латыши»: В. Н. Нетребин и Я. М. Цалмс.