Черные крылья - Николай Иванович Леонов

class="p1">Небольшой кожаный диван стоял торцом к столу, лицом к входной двери, а спинкой к двери санузла. Сидящий на диване Лев представил: вот Василий после разговора ходит по кабинету широкими шагами, пытается позвонить своему другу, а потом волнение его затихает, и вот он садится на диван, чтобы обдумать произошедший скандал. А убийца выходит из санузла, накидывает удавку и совершает задуманное. Опер примерился к высоте спинки – да, кажется, его рассуждения верны. Василий ниже его примерно на полголовы и как раз сидел так, что легко можно было накинуть ему на шею петлю из ремня.

Но кто это был? Кто-то из гостей вечеринки все же смог выйти незаметно для остальных? Или этот человек воспользовался тайным ходом? Лев Иванович опять вернулся в темноту санузла. Там отворил дверь и спустился осторожно по лестнице, ступени слегка поскрипывали под его шагами. Оказавшись на первом этаже, сыщик щелкнул замком двери, которая теперь служила черным входом в коттедж. Еще советский замок, самый простой, который можно открыть без особых усилий… Можно незаметно войти внутрь и так же просто покинуть дом. И это мог быть кто угодно… Значит, не стоит привязываться к списку гостей, надо искать того, кому смерть Василия выгодна.

Еще несколько часов опер ходил по дому: то проходил на первый этаж, то спускался и снова пытался понять, как убийца проник внутрь. Лев обследовал кухню, подсобные помещения, коридор. Прошел каждый метр, выглядывая какую-то важную мелочь, что может указать на правду о смерти друга. Но все было напрасно.

В бессилии под утро опер запустил кофемашину и соорудил себе большую кружку с крепким напитком. Потом снова прошел через второй этаж к старой лестнице и спустился в старый дом. Он сел в кресло рядом с окном. Как хорошо, что Василий ничего не изменил здесь. Когда-то тут располагался кабинетик его деда, тоже Василия Терехина, который и стал причиной того, что его внук связал свою жизнь с правоохранительной системой.

После выхода на пенсию моложавый и крепкий Василий Петрович переехал на дачу, а городскую квартиру оставил внуку, чтобы тот учился строить жизнь отдельно. Василия учеба в университете, новые друзья, первая работа в качестве опера захватили и закружили в водовороте событий.

В те годы дом был царством Терехина-старшего.

Лишь несколько раз им удавалось погудеть молодой компанией, когда Терехин-старший выбирался в город по редкой надобности. В остальные их поездки на Васину дачу дед строго присматривал за буйной молодежью.

Лев вспомнил свои редкие приезды сюда в компании еще пары молодых оперов. У Василия Петровича кругом царила армейская чистота и порядок: подъем в шесть утра, скромный завтрак, обязательная влажная уборка. Небольшое послабление он давал своим гостям, лишь когда оказывался за своим рабочим столом. С удовольствием, тщательно Василий Петрович записывал свои воспоминания. Лев до сих пор помнил, как был впечатлен некоторыми случаями из практики, которыми поделился с ними пенсионер. За ужином он рассказывал им о своей профессии – эксперта-криминалиста. И это было совсем не сухими лекциями, как в университете, в его рассказах действия эксперта обретали смысл, оживали. Становилось понятно, что за каждым протоколом стоит чья-то история из надежд и разочарований.

Сам Василий Петрович, несмотря на строгость, даже суровость в манерах и обращении с внуком и его друзьями, показался тогда молодому Гурову кристальным образчиком сотрудника МВД. Преданный делу, въедливый и настырный в поиске истины, он не дослужился до высоких должностей, но был невероятным профессионалом. Василий Терехин-младший не раз хвалился дедом, к которому даже на пенсии регулярно обращались за помощью, он консультировал в спорных случаях, когда рядовые сотрудники лабораторий терялись и не могли сделать однозначные выводы.

Сейчас Лев, вспомнив о Василии Петровиче и сидя за его столом рядом с аккуратными рядами папок и тетрадей на полках, вдруг успокоился. Спешить некуда, все ошибки он уже совершил. Нет, надо подойти к поиску преступника без эмоций, используя только логику, знания, как это делал Василий Петрович Терехин. Вот его мемуары, строго пронумерованные, сложенные один к одному – доказательства, что всегда работает система, последовательное, поэтапное расследование, когда каждая улика и свидетельство выстраивается в логическую систему доказательств преступления. И это сейчас его работа – не просто понять, что произошло в коттедже, а еще найти доказательства, чтобы наказать преступника.

Лев Иванович с удовольствием окинул взглядом записи Терехина-старшего – как хотелось бы прочитать их, внимательно изучить все случаи, что описал этот профессионал.

Где-то вдалеке зазвонил его телефон, но Лев Гуров остался на месте. Еще пару минут спокойствия, чтобы его мозг настроился на работу. Он сейчас сам себе напоминал Василия Петровича. Тот, несмотря на огромную любовь к внуку, не стал бы метаться в гневе от одного подозреваемого к другому, от одной версии к другой. Нет, для него важнее всего были не месть, не эмоции и наказание преступника, а поиск истины.

После утреннего кофе опер написал себе список задач – с кем встретиться, какую информацию узнать или перепроверить. Решил начать, как и положено, с отработки слов свидетелей. Надо найти игровой клуб, в который Григорян ходил на постоянной основе, и расспросить тамошних обитателей. Может, их слова выведут на таинственного заказчика Армана, удастся узнать что-то большее, чем скудное описание внешности.

Перед тем как покинуть Тихий и отправиться в город к новому старту своего расследования, полковник Гуров решил разыскать Качалова. Остальные гости вечеринки – обитатели города, а он единственный, если верить словам дяди Коли, проживает недалеко от коттеджа.

Телефон затих, а потом снова залился трелью. Гуров подхватил кружку и поднялся с места. Придется начать все сначала. Но он готов, пускай хоть сколько сил понадобится посвятить этому расследованию.

Машина, будто в тон его настроению, заурчала и с готовностью откликнулась на движение после отдыха возле коттеджа Терехиных. Хотя проехать к старой части поселка оказалось сложно, дорога петляла и кружилась, однако упрямо выводила автомобиль опера к железной дороге, а серый островок из старых крыш оказывался по ту сторону сияющих под утренним солнцем шпал.

Гуров оставил машину в теньке деревьев и пошел пешком, решив взбодриться с утра после бессонной ночи. Эта часть поселка выглядела совсем безлюдной. Опер прошел улицу, потом свернул и прошел дачную заплатку по другой стороне периметра – но не встретил ни одного человека. Ему пришлось обойти несколько домов, вернее дворов, прежде чем наконец на его возгласы «Хозяева!» кто-то откликнулся.

Из-за большого, обшитого дощаткой дома показался мужчина средних лет. Высокий, с коротким ежиком светлых волос, он замахал издалека:

– Что хотели?

– Поговорить, –