Черные крылья - Николай Иванович Леонов

так, словно укачивала ребенка, и тихо запела колыбельную. Когда Лев попытался у нее что-то спросить, Вера покачала головой и одними губами прошептала:

– Тише, ты его разбудишь.

Гуров беспомощно замер рядом. Он снова чувствовал то же самое, как в тот момент, когда Вера раскладывала старые фотографии на полу. Что он будто тайно пробрался в прошлое, он здесь – незваный гость, который лишь может испортить такую тонкую и хрупкую реальность.

Список гостей вылетел из пальцев женщины и спланировал на пол. Лев подобрал его, потянулся было показать Вере, но остановился. Та сидела с закрытыми глазами, качалась тихонько из стороны в сторону, укачивая невидимого младенца в руках. Он прислушался к ее шепоту.

– Мой малыш, как я счастлива, что ты у меня есть. Ты мой подарок, моя жизнь. Никогда никому тебя больше не отдам, ни на секунду… Всегда буду с тобой, мой сыночек.

С тихим лязгом повернулся ключ в скважине, врач кинула хмурый взгляд на пациентку:

– Опять качает? Так и думала, полнолуние же.

Она профессионально задрала Вере рукав, игла блеснула на пару секунд под светом лампы. Несчастная пациентка почти сразу затихла, ее движения замедлились. Врач уложила женщину на кровать, накрыла одеялом, а потом развела руками:

– Ну все, посещение окончено. Пускай спит до утра. Так всегда у нас, как луна полная – у них обострение у многих. Не спят, бредят, начинаются концерты.

Гуров послушно вышел за врачом из палаты. Но когда щелкнул замок, словно очнулся от какого-то морока.

– А вы сказали «опять»? Что это значит? Она часто так делает?

Женщина кивнула:

– Частенько. Она укачивает младенца и поет ему колыбельные.

– Но у Веры нет детей, – возразил сыщик.

Врач вздохнула и, словно неразумному ребенку, назидательно указала:

– Мы в клинической психиатрической больнице.

Словно в подтверждение ее слов кто-то тоскливо не то заплакал, не то завыл за крепкими дверями палат.

– Да, но… – Опер никак не мог ухватить какую-то мысль. – Это странно.

Он вдруг вспомнил о том, что рассказала ему Наталья Крячко.

– А Вера не была раньше вашей пациенткой? Она сама считает, что уже здесь лечилась когда-то.

Дежурный врач пожала плечами:

– В базе данных нет таких сведений. Если и лечилась, то больше двадцати лет назад, когда еще не было компьютеров.

– Как мне узнать точно? – Лев не отставал от собеседницы, сам не понимая, почему ему так важно разобраться в этом вопросе.

– Сделать запрос в архив, поднимут истории болезни за… Так, ей сорок восемь, ну значит, лет за двадцать, проверят, и если что-то найдется, то дадут вам информацию.

– Сейчас я могу попасть в архив? Мне нужно узнать наверняка.

Врач застонала и закатила глаза:

– Нет, ну точно полнолуние.

Оперативник достал корочки, но женщина даже смотреть не стала. Она поджала губы и… все же сдалась:

– Если бы мне не позвонил Олег Александрович, то я бы вам даже дверь не разрешила открыть.

«Видимо, тот врач, что тогда приехал за Верой, Наташин знакомый», – сообразил Лев.

А дежурная уже шла по коридору, потом свернула вправо, спустилась вниз на один пролет и ткнула в ржавую дверь:

– Архив. Сидите тута, пока я не сменюсь в семь утра. Выходить нельзя, бардак разводить, менять местами что-то нельзя. Курить нельзя, принимать пищу нельзя. – Она уже звенела ключами и перед тем, как захлопнуть дверь, еще раз сурово предупредила: – Трогать можно все, только очень аккуратно, а потом вернуть на место. И не беспокойте меня до семи. Я и так пошла вам навстречу только потому, что вижу – вы не успокоитесь, пока не получите свое.

– Спаси… – начал говорить опер, но уже с грохотом закрылась дверь, и он остался в темном подвальном помещении. Мужчина нащупал выключатель на стене – лампы загудели, вспыхнули и залили большое пространство синим казенным светом. Оперативник огляделся: весь подвал был заставлен стеллажами, на которых теснились папки: серые, картонные, с белыми тесемками-завязками. Черт, и зачем он напросился сюда? Он прошелся вдоль стеллажей, вытащил одну кипу, вторую и полистал. Потом с облегчением понял, что все разложено в хронологическом порядке. Ему всего лишь необходимо проверить каждый год, нет ли в архиве истории болезни пациентки Веры Терехиной. Опер успел проверить почти пять лет, как вдруг чертыхнулся от собственной несообразительности. Ведь Вера не всегда была женой Василия и не всегда была Терехиной. Ее девичья фамилия – Евсейкина! Вот что значит действовать импульсивно, не обдумав свои планы. Он снова принялся за работу, за оставшиеся три часа успел перебрать почти весь объем документов, но нигде так и не нашел фамилию Евсейкина. Когда перед ним лежали последние пять папок, опер, раздраженный и задыхающийся от духоты в больничном подвале, вдруг от злости врезал кулаком по металлическому столбу. Опять ошибка, да что такое, от недосыпа мозг совсем не соображает. Он же своими глазами видел ее фотографии в фате и белом платье, и на тех снимках она была совсем юная, почти школьница. Значит, Вера была замужем не только за Терехиным! Она могла быть какой угодно! Надо было обращать внимание на имя, оно не такое уж частое!

От усталости Лев опустился на пол и почти без всякой надежды принялся проглядывать последние стопки записей. Тридцать лет назад, когда не было компьютеров, для каждого пациента заводили тоненькую склейку из листов. Кто-то из докторов печатал свои диагнозы и назначения на машинке, а кто-то писал от руки. Лев и сам помнил времена, когда протоколы он печатал двумя пальцами на единственной в кабинете трех оперов печатной машинке, которую, кстати, притащил Вася Терехин из дома. Его дед, тоже Василий Петрович, купил себе новехонькую, почти бесшумную новинку из Германии, а старую развалюху, у которой западала уже почти половина клавиш, отдал на растерзание внуку.

Между затвердевших картонных пластин он вдруг поймал среди черных строчек на желтой бумаге знакомое имя «Вера», а рядом фамилию «Качалова». Он несколько секунд сидел оторопело над раскрытой папкой, а мысли растекались в стороны и никак не хотели собраться. «Качалова… а что, если это она? Какая знакомая фамилия… Я же видел ее совсем недавно, буквально вот где-то здесь, почти только что…» Опер сунул руку в карман и вытянул лист со списками приглашенных гостей: Егор Качалов, это тот самый гость, единственный из списка, который отказался от участия в вечеринке. За дверью раздались шаги, показалась сонная дежурантка:

– Ну что, нашли что искали?

– Кажется, да…

Он протянул желтые листы врачу:

– А вы можете объяснить вкратце, что написано? Много терминов, назначения. Почему эта пациентка оказалась у