Одиссея Грина - Филип Фармер

Питер запоздал с помощью. К тому времени, когда он отрубил одну из задних ног свиньи и рассек шейную артерию, девушка уже умерла.

На мгновенье он остановился, оценивая положение. Оно было скверным. Из шестнадцати кэйси, уцелевших после собачьей резни, кабаны оставили в живых только десять, а на ногах держались лишь пятеро.

Стегг помог расправиться еще с четырьмя кабанами. Остальные четверо из двух десятков — с диким визгом умчались в лес.

— Теперь очередь самой Альбы, — тяжело дыша, произнес Майти, — и с нами будет покончено. Только знай, Стегг, что еще долго эту битву будут воспевать по всему Кэйсиленду!

— Мэри они не получат! — взревел Питер. Глаза его пылали безумием, на лице не осталось ничего человеческого. Он снова был одержим — но не женщин он жаждал теперь, а крови.

Он повернулся лицом к окружению Альбы. Ее дружинники шли рядами по пять, сверкая на солнце наконечниками длинных копий.

— Альба! — зарычал Стегг и побежал к ней.

Поначалу она не заметила его, но, услышав предупреждение своих присных, направила своего белого оленя навстречу ему.

— Я убью тебя, гнусная старая сука! — кричал Питер. Он, как берсеркер, чертил мечом широкие круги у себя над головой. — Я убью всех вас до единого!

А затем произошло нечто странное.

С детства жрецов и жриц приучали относиться к Герою-Солнце как к полубогу. Теперь все они оказались в необычном, не укладывавшемся в их сознание положении. Их вела непобедимая Богиня-Смерть. Вела против человека, о котором все догматы говорили, что он тоже непобедим. Все легенды, связанные с Героем-Солнце, подчеркивали его неизбежное торжество над любыми противниками. Одна из легенд повествовала даже о его победе над самой Смертью.

Более того, они стали свидетелями расправы над гончими и кабанами — животными, посвященными Альбе, и видели сверхчеловеческую быстроту и ужасные удары меча. Поэтому, когда воплощение Богини-Смерти приказало им изготовить копья и напасть на Рогатого Короля, они замешкались.

Смятение длилось лишь несколько секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы Питер оказался лицом к лицу с Альбой.

Он коротким ударом перерубил древко копья, стальной наконечник упал на землю. В то же самое время олень, на котором сидела Альба, встал на дыбы.

Старуха упала с его спины, приземлившись на ноги, как кошка. Какое-то мгновенье казалось, что под прикрытием оленя она еще сумеет скрыться за спинами своих приспешников.

Стегг хлестнул мечом по оленю, и животное отпрянуло.

Какую-то секунду он смотрел прямо в ее блекло-голубые глаза. Перед ним была высокая женщина со скрюченной спиной, старая, очень-очень старая. На вид ей было не менее двухсот лет, таким морщинистым и ссохшимся было ее лицо. Редкие седые волосы свешивались с подбородка, такие же белые волосы торчали над ее верхней губой. Глаза ее, казалось, видели множество поколений, а их спокойствие как бы утверждало, что увидят еще больше. Она воистину была сама Смерть!

Мурашки пробежали по телу Стегга, будто он стоял лицом к лицу с неизбежной Погубительницей Всего Сущего.

Гремучая змея, шипя и извиваясь вокруг ее шеи, еще более подчеркивала зловещий образ.

Но он быстро стряхнул с себя оцепенение, напомнив себе, что она, в общем-то, всего лишь человек, и бросился на нее.

Ему так и не удалось ее поразить.

Лицо старухи вдруг перекосилось от боли, она схватилась за грудь и упала замертво.

Среди ее прислужников началась паника, которой не преминул воспользоваться Стегг. Бросившись прямо в толпу, он разил направо и налево. Сейчас он был берсеркером, нечувствительным к ранам, наносимым копьями и саблями жрецов.

Он рубил и пеших, и всадников. Олени вздымались на дыбы, сбрасывали всадников и всадниц, а Стегг поражал их прежде, чем они успевали стать на ноги.

Казалось, он уничтожит весь отряд. Он убил или ранил шестерых верховых и, опрокинув еще четверых, добил их на земле. И тогда одна из всадниц, хранившая до того невозмутимое спокойствие, погнала своего оленя вперед, прямо на него. Он поднял взгляд как раз вовремя — она уже склонилась над ним.

Он увидел прелестное лицо Виргинии, прежней главной девственницы Вашингтона, женщины с волосами цвета меди и точеным носом, с губами алыми, как кровь, с высокой выпуклой грудью. Сейчас ее грудь и живот были прикрыты одеждой — она носила в своем чреве его ребенка. Ей оставалось всего лишь четыре месяца до родов — и все же она сидела верхом на олене.

Стегг поднял меч, чтобы поразить и ее.

Затем, узнав ее… и поняв, что с нею его дитя, остолбенел.

Этого мгновения ей хватило. Не меняя невозмутимого и бесстрастного выражения лица, она взметнула острую саблю. Лезвие свистнуло и распороло его рог. И это стало концом Питера Стегга.

17

Осуществление плана Черчилля потребовало несколько месяцев тщательной подготовки.

Прежде всего, шпионы, замаскированные под ди-си из различных сословий, просочились в Вашингтон. Они прибегали к любым средствам, чтобы узнать о судьбе оборудования, оставшегося на «Терре». Они также изо всех сил пытались выяснить, что же случилось с Героем-Солнце. Еще разведчики сообщили, что доктора Кальтропа вернули в Вашингтон.

С ним сразу же связались и через несколько дней переправили на лодке по реке Потомак в Чесапикский залив и далее, в открытое море, где его подобрал карельский двухмачтовик и доставил в порт Айно.

Он был счастлив воссоединиться с Черчиллем и остальной командой «Терры», хотя и глубоко опечалился известием о смерти Сарванта и Гбве-Хана и пропажей капитана Стегга. Черчилль изложил ему суть уговора с карелами. Кальтропу план понравился. «Почему бы и нет, — сказал он, — задумано неплохо. А если и нет, то мы, во всяком случае, не сидим сложа руки». Доктор стал надежнейшим источником сведений о состоянии дел на борту «Терры». Он-то наверняка знал, что осталось на корабле, а что еще нужно разыскать.

Наконец все было готово.

Они вышли из Айно на быстроходной бригантине с капитаном Кирсти Айнундила во главе, имея по три карела на каждого из членов команды «Терры». При первом же подозрительном шаге звездолетчиков карелы пустили бы в ход кинжалы, с которыми никогда не расставались.

Вслед за ними должна была выйти флотилия судов, принадлежавших карельским поселениям по всему побережью Атлантики южнее территории Ди-Си, и из колоний к северу, вплоть до мест, некогда называвшихся Новой Шотландией и Лабрадором.

Бригантина смело вошла в Чесапикский залив и на небольшой парусной лодке высадила передовой отряд в устье Потомака. Замаскировавшись под рыбацкую лодку из Ди-Си, они в сумерках причалили к одной из пристаней в Вашингтоне.