Одиссея Грина - Филип Фармер

— Мы живем как кэйси, и умрем как кэйси! — дружно вскричала вся команда.

— Значит, деремся, — подытожил Майти. — Но сперва попробуем убежать как можно дальше. Пусть они попотеют, если уж так жаждут нашей крови.

Как раз в это мгновенье донесся лай гончих.

— По седлам! В путь!

Мэри и Стегг разгрузили вьючных оленей, взобрались на их голые спины и взялись за поводья.

— Женщины пусть идут первыми, — сказал Питер, — а мы — немного сзади.

Мэри огорченно взглянула на Стегга.

— Если ты останешься сзади, я буду рядом с тобой.

— Не время спорить, — сказал Майти. — Будем держаться все вместе.

Они поскакали по неровной извилистой тропе. Лай позади усилился — собаки почуяли запах. Едва беглецы покинули прогалину, как из зарослей выскочили первые гончие. Питер, обернувшись, увидел огромного пса, сложением напоминавшего помесь гончей и волка. Шерсть его была белоснежной, а уши — по-волчьи рыжеватые. За ним вылетела вся свора — двадцать таких же псов.

Затем внимание его обратилось на управление оленем на усеянной камнями тропе, и он уже больше не рисковал оборачиваться, тем более, что испуганное животное никак не хотело бежать со всей своей скоростью.

Только через полкилометра бешеной скачки Стегг обернулся еще раз. Теперь он увидел около двадцати всадников на оленях. Впереди на белом лосе с окрашенными в ярко-алый цвет рогами восседала нагая старуха, черная коническая шляпа и живая змея вокруг шеи составляли весь ее наряд, длинные седые волосы развевались по ветру, а обвислые плоские груди подпрыгивали при каждом шаге животного.

Вид ее испугал бы кого угодно. Рядом со всадниками, не отставая от оленей, бежало стадо вепрей — высокие, длинноногие, мускулистые твари, привыкшие к бегу. Все они были черного цвета, их длинные клыки жутко багровели, на бегу они омерзительно визжали.

В то самое мгновенье, когда он повернул голову, раздался оглушительный треск, и олень, бежавший впереди него, закричал от боли.

Питер глянул вперед. Двое оленей бились на земле, рядом лежали их всадницы. Случилось самое худшее: олень с девушкой-талисманом оступился и упал. Олень Мэри бежал сразу же за ним и не успел остановиться.

Стегг остановил своего оленя и спрыгнул на землю.

— У вас все в порядке? — крикнул он.

— Немножко тряхнуло, — ответила Мэри. — Но вот олень Кэйси, похоже, сломал ногу. А мой удрал в заросли.

— Залезай на моего, — велел он. — А кто-нибудь другой пусть подберет Кэйси.

Мэри осмотрела Кэйси и подошла к нему.

— Она не может двигаться. Кажется, у нее сломан позвоночник.

Кэйси, должно быть, поняла, о чем идет речь.

— Убейте меня! — взмолилась она. — Сама я не могу, это грех! Но если меня убьете вы, я знаю, бог вам простит. Разве Матери хочется, чтобы я попала в руки Альбы?

— Никто не собирается тебя убивать, Кэйси, — сказал Майти. — Пока в живых будет хотя бы один из нас, мы будем защищать тебя.

Он отдал краткие распоряжения, и остальные кэйси спешились.

— Располагаемся в две линии. Сначала на нас нападут собаки — отбивайтесь мечами. Затем хватайтесь за копья. Сами знаете: следующими ударят кабаны или всадники.

Кэйси едва успели построиться в две шеренги, заслонив девушек, как на них бросились псы. Это были не охотничьи собаки, обученные повисать на боку у загнанной дичи. Это были злобные твари, натасканные на то, чтобы убивать. С грозным рычанием они взвились в воздух, стараясь вцепиться людям в глотки.

На мгновенье все смешалось — псы посбивали многих кейси с ног. Но минуты через две, несмотря на отчаянный лай, визг, хрип и рычание, с ними было покончено. Четыре тяжело раненных пса уползли подыхать в заросли. Остальные валялись мертвыми с отсеченными головами или отрубленными лапами.

Один из кэйси лежал на спине, глядя в небо мертвыми глазами: у него было разорвано горло. Еще пятеро были сильно искусаны, но могли держать в руках мечи.

— А вот и остальные! — вскричал Майти. — Плотнее сомкните ряды и приготовьтесь метать копья!

Ди-си натянули вожжи. Седовласая карга выехала чуть вперед остальных и пронзительно закричала:

— Люди Кэйсиленда! Вы нам не нужны. Отдайте нам нашего Рогатого Короля, и все вы, даже девушка, которая была у нас пленницей, сможете невредимыми вернуться на родину. Если же не отдадите, я напущу на вас моих вепрей, и все вы погибнете!

— Сама подыхай! — проревел в ответ Майти. — Клянусь, ты давно созрела для этого, ты, вонючая, высохшая коза!

Альба затряслась в бешенстве. Она повернулась к своим жрецам и жрицам и сделала знак рукой.

Те отстегнули с поводков огромных клыкастых зверей.

— Колите копьями, будто вы охотитесь на кабанов! — крикнул Майти. — Мы с детства охотимся на диких свиней, едва научившись держать в руках копье! Не паникуйте!

Стеггу же он сказал:

— Бери меч. Я видел, как ты дрался с псами. Ты быстрее и сильнее любого из нас, ты можешь биться с кабанами и мечом… Готовы, ребята? Вот и они!

Майти вогнал свое копье в шею огромного борова, и тот припал к земле. Сразу же на Майти набросилась еще одна громадная свинья. Стегг перепрыгнул через тушу мертвого кабана и с такой силой обрушил на нее меч, что сразу же перерубил хребет.

Затем таким же ударом сразил еще одну свинью, которая сбила с ног одного из кэйси и зубами рвала его ноги.

Раздался крик Мэри, и он увидел, что она с трудом удерживает копье, вонзившееся в бок вепря. Рана оказалась чепуховой, она только разъярила кабана, и он все пытался добраться клыками до девушки. Она же, вцепившись в древко копья, кружилась вокруг зверя.

Питер издал воинственный крик и одним прыжком оказался на спине вепря. От толчка ноги кабана подкосились, и Стегг скатился наземь. Животное, поднявшись на ноги, с быстротой молнии метнулось на него. Стегг выставил перед собой меч, и острие вошло в открытую пасть зверя до самой глотки.

Затем он вскочил и бросил взгляд в сторону Мэри, чтобы удостовериться, что она не ранена. Тут же он заметил свинью, набросившуюся на Кэйси. Защищавший ее соплеменник тоже валялся на земле, корчась от боли. Ноги и туловище его были сплошь искромсаны, Из порванной плоти торчали ребра.

Питер запоздал с помощью. К тому времени, когда он отрубил одну из задних ног свиньи и рассек шейную артерию, девушка уже умерла.

На мгновенье он остановился, оценивая положение. Оно было скверным. Из шестнадцати кэйси, уцелевших после собачьей резни, кабаны оставили в живых только десять, а на ногах держались лишь пятеро.