Звено цепи - Маргарита Гуминенко

её запястья — и выбрасывал из головы всё, что окружало Катю до того мига, в котором они находились сейчас. Он смотрел на неё, и она видела, что этот мужчина признаёт её самой желанной из всех женщин. И он сам понимал, что она это видит.

Может быть, именно такие моменты подкупают женщину больше всего: осознание того, что весь мир для сидящего напротив человека сомкнулся на одной тебе? Никто до него не смотрел на неё, как на единственную. И Катя, сама того не осознавая, тянулась навстречу. Её губы размыкались, тело становилось гибким и мягким, готовым подчиниться…

Настойчивая музыкальная фраза смартфона вернула Сокольского к действительности, словно он достиг дна — и водоворот ослаб, позволив вырваться на поверхность.

— Извини, — мягко сказал он Кате, и ответил на звонок.

— Это Малышев! — Знакомый голос отрезвил окончательно. — Прости, что мешаю. К нам пришёл некто Павел Артемьевич Захаров.

— Вот как! — Сокольскому это имя было хорошо знакомо от Ольгина. — По какому поводу?

Катя, безошибочно почувствовав, что поле притяжения между ними прервалось, взяла ложечку на длинной, тонкой ручке, и не спеша кушала десерт, внимательно слушая обрывки фраз и пытаясь по ним понять, с кем он разговаривает. Уж не с другой ли женщиной?

— Этот Захаров утверждает, — продолжал Малышев, — что был свидетелем убийства Альберта Иванченко, и может указать место, где спрятано его тело. Что делать? Вы вроде бы не хотели ворошить этот эпизод раньше времени.

— Почему он пришёл именно к тебе? — спросил Сокольский, подумав про себя: уж не Ольгин ли постарался вразумить Пашу, чтобы тот явился с повинной?

— Он искал того, кто вёл дело о пропаже Иванченко. Ему указали на меня.

— Это очень кстати, — признал Сокольский. — Я постараюсь подъехать в течение получаса.

— Буду ждать, — подтвердил Малышев, и они закончили разговор.

— Дела? — спросила Катя, и коснулась приоткрытыми губами края ложечки, глядя при этом на Сокольского.

— Увы! — Он криво улыбнулся, чувствуя, что очарование рассеялось, и он думает уже совсем не о сидящей напротив женщине. — Обеденный перерыв закончился, и мне об этом недвусмысленно намекают.

— Поймаешь мне машину? — попросила она, легко соглашаясь прерваться. — Тут недалеко, доберусь сама.

Когда они выходили из ресторана, Сокольский снова заметил чёрный Джип. "Номера те же. Что-то им надо, и скорее всего от Кати, а не от меня", — подумал он.

Погода была скользкая и ветреная. Он взял секретаршу Горюнова под руку и повёл к своей машине.

— Не надо никого ловить, я тебя сам подвезу.

— Ты же торопишься?

— Вся прелесть начальственного положения состоит в том, что ты нигде не опаздываешь, — возразил он. — Ты задерживаешься. Подождут. Садись. — Он помог ей расположиться на сидении и захлопнул дверцу. — Сходим куда-нибудь вечером?

— Вечером? — Она мечтательно задумалась. — Приходи ко мне. Адрес говорить бессмысленно, ты наверняка его знаешь.

Сокольский не стал отрицать очевидного.

* * *

Растерянный Паша сидел на стуле, комкал в руках кепку и вздыхал время от времени, так что его могучие плечи то поднимались, то опускались. Сокольский кивнул помощникам Малышева и прошёл к столу.

— Приветствую! — Он обменялся с Малышевым рукопожатием, потом взял стул за спинку и крутанув его на одной ножке, сел верхом, прямо перед Пашей. — Здравствуйте, Павел Артемьевич. Я — Игорь Сергеевич Сокольский, подполковник УВР ФСБ.

Паша аж подался от него, испугавшись не на шутку. Но Сокольский смотрел спокойно, даже мягко, и нападать на него явно не собирался. Паша немного успокоился.

— Я уже рассказал всё, — проговорил он неуверенно. — Вот, они записали.

— Я знаю, — кивнул Сокольский, продолжая смотреть на этого мощного парня.

Если бы они оба встали, Игорь дотянулся бы Паше макушкой только до подмышки, а легче он был минимум вдвое. Но он был взрослым, бывалым агентом, фээсбэшником со стажем, а Паша — двадцативосьмилетним мальчишкой, опыт которого состоял в попытках устроить личную жизнь в родной Вологде, а затем — сомнительной работе на Горюнова.

— Павел! Ты должен мне помочь, — сказал Сокольский, серьёзно глядя Паше в лицо. — И не только мне. Очень многим людям. И себе тоже.

Паша в очередной раз вздохнул.

— Я бы рад… Но что я знаю? Вы вот, главное, не дайте убить того парня, про которого я говорил тут. — Он посмотрел на Малышева. — Ну, про Славу Ольгина. Он сейчас в больнице, а Горюнов хочет его убрать, как свидетеля. И меня бы убрал, да я вовремя смылся.

— Ты правильно сделал, — похвалил его Сокольский. — Ты ведь на Горюнова давно работаешь?

— Не то, чтобы давно, — признался Паша. — Но наверное, уже около года. Да, я к нему устроился в январе, после праздников.

— Хорошо. — Сокольский одобрительно кивнул. — Тогда я задам тебе один вопрос, а ты как следует над ним подумаешь. Я тебя торопить не буду.

Паша с готовностью выпрямился. Ему почему-то даже не пришло в голову спросить, будет ли ему за его сотрудничество какая-то поблажка на суде. "Простой парень, — подумал Сокольский. — И ни разу не судимый. Правильно его Слава охарактеризовал".

— Слушай. Компания грузоперевозок Горюнова перевозит товары по всей области. Ты когда-нибудь сопровождал грузовики с контейнерами, или фуры?

Паша кивнул.

— Было дело.

— Тогда подумай вот о чём: тебе приходилось сопровождать отдельный груз, который из порта везли вместе со всем другим, а в дороге перегружали и увозили отдельно?

На этот раз Паша долго думал.

— Нет, — сказал он наконец. — То есть, такой груз был, пару раз. Может чаще, но я редко езжу в сопровождение. И его никто не сопровождал. Его просто отгружали в другую машину, и увозили куда-то.

— Значит, у Горюнова есть на трассе точка, где можно остановиться и заняться перезагрузкой?

— Ну да!

— Вспомни пожалуйста, где именно.

— Есть кафешка на трассе, с шашлычной. Я могу по карте показать, — предложил Паша. — Вот оба раза грузовики зачем-то сперва ехали туда, хотя это было не совсем по дороге. Вроде как, это традиция такая — туда заезжать на шашлыки. Фуры становились на площадку позади шашлычной, и там что-то вроде перегружали. Точно не скажу, что. Я даже не спрашивал, потому что Горыныч… то есть, Горюнов, не любит, когда начинают расспрашивать, что их не касается.

— И оба раза именно в этом месте?

Костик уже вывел карту области и повернул экран компьютера к Паше. Сокольский приглашающе кивнул.

— Покажи, где именно.

— Вот тут… — Паша показал место. — Только надо увеличить, там есть такой небольшой съезд с дороги, который не обозначен. Вот тут! И оба раза — точно! А что?

Сокольский разглядывал карту, потом отвлёкся от своих дум.

— Хорошо, Паша. Ты мне очень помог.