Звено цепи - Маргарита Гуминенко

— Откуда у вас мой телефон? Тоже от охранника? — спросила она заинтересованно.

— Екатерина Витальевна! Я не скрываю, в какой конторе работаю, — ответил Сокольский, и по голосу чувствовалось, что он улыбается.

— То есть, вы пользуетесь служебным положением?

— Было бы странно им не пользоваться.

— Вы так думаете? — Катя придала голосу томность: — И что же вы хотите от меня?

— Согласия выпить со мной чашку кофе.

Катя рассеянно вертела в тонких пальцах шариковую ручку. Сокольский показался ей человеком, который своего не упустит, и ревность Горюнова на этот раз будет обоснованной. Но Катя не считала себя обязанной соблюдать верность человеку, который "кормит" её обещаниями, и наверняка никогда не разведётся со своей женой. К тому же, Илья Николаевич ещё с вечера укатил на дачу, оставив секретаршу в распоряжение своего помощника. Этот человек знал только о грузоперевозках, и не ведал, что они прикрывают на самом деле.

— Когда и где? — спросила она, отложив ручку.

— Через пятнадцать минут я буду у вашей двери.

Она не удивилась, что Сокольский сразу же прервал связь. Такой мужчина иначе себя вести просто не мог. Катя достала сумочку, и принялась поправлять макияж. Вышла она на улицу через двадцать минут. Мужчина должен ждать, чтобы ему не казалось, будто женщина не ценит себя и готова бежать к нему по первому же зову. Но и заставлять себя слишком долго ждать тоже не следовало.

Сокольский сидел в машине. Заметив высокую фигуру в длинном, приталенном пальто, он вышел навстречу. Краем глаза он заметил, что неподалёку начала было открываться дверца чёрного Джипа — но наверное, пассажир передумал, и дверца снова захлопнулась.

Сокольский подошёл, держа в руке розу.

— Как мило! — Катя забрала у него цветок. — Мне давно не дарили цветов.

— Сказал бы, что этого быть не может, — заметил Сокольский, целуя её руку. — Но наверное ваш шеф разогнал всех потенциальных ухажёров.

Она отметила, что у него очень густые волосы, чуть вьющиеся и наверняка мягкие.

— Почему вы думаете, что его интересует моя личная жизнь? — спросила она, ощущая лёгкое разочарование от того, что не было повода проверить свою догадку.

— Я был бы очень удивлён, если бы ваша личная жизнь его не интересовала. Прошу вас!

Он усадил её в машину, и повёз на Кирочную. Джип остался стоять на обочине, напротив офиса Горюнова.

* * *

В Питере нет некрасивых домов. Они могут быть своеобразными, странными, вычурными, или простыми, совершенными и не очень. Порой кажется, что это не дома, а лица. Каждое вышло из своей эпохи, и сохранило черты ушедших веков.

Возьмите одну-единственную улицу Кирочную! Вот бывший Дом Офицерского Собрания. Если присмотреться к этому образчику неорусского стиля, можно увидеть нечто сказочное, поразительное в его узорах из фигурного кирпича, в вознесённой ввысь шатровой башенке, в мозаике с двуглавыми орлами, в выпуклой крыше. Его построили в конце XIX века, а напротив него — строгий классицизм 1830-х, совсем другие формы, другое настроение. Вы встретите на одной улице неоренессанс, эклектику и модерн, бывшие казармы и доходные дома, особняки и постройки сталинского периода, лютеранскую церковь XVIII века, из которой в советское время устроили кинотеатр, а в 2000-х едва не отдали под ночной клуб. Отыщите доходный дом Бака, с его цветными витражами и воздушными переходами из одной части дома в другую! Поразительная архитектура! Мало? Посмотрите на величественный вид дома Ратькова-Рожнова — светло-зелёное здание, которое занимает место сразу двух домов! Огромная арка прорезает четыре этажа, узоры и лепнина на фасаде, статуи Атлантов и диковинные круглые балкончики. По соседству с ним дом поскромнее, зато в нём — прекрасный ресторан "Кирочный двор"! Обязательно там побывайте — вы не пожалеете! Вам понравится Каминный зал. Или Каминный зал в соседнем ресторане "Амадеус"? Какая разница? Всё равно вам понравится! Сочетание пышности ушедших веков и комфорта современной жизни! Отличное место для того, чтобы провести время обеда…

Катя оценила умение местного дизайнера создавать настроение: неяркий свет, стены под старый кирпич, деревянные столы и стулья, настоящий огонь потрескивает в камине. Женщина с лукавой улыбкой посмотрела на Сокольского.

— Ресторан, каминный зал… Вы же предлагали кофе!

— Вы считаете, что кофе здесь не подадут? — спросил он, едва заметно улыбаясь.

Ей нравилась его уверенность. Ничто она так не ценила в мужчине, как умение принимать решение, без страха перед ответственностью, без сомнений и метаний. Сокольский, по её мнению, стоял где-то очень рядом с совершенством. И то, что сегодня он под пальто надел спортивный пиджак, из-под которого виднелся тонкий бадлон цвета слоновой кости, ей тоже понравилось, потому что делало его мягче и ближе, ровно настолько, чтобы расположить к себе женщину. Что уж говорить о том, что всё его внимание принадлежало ей?

— Игорь! — Она загадочно улыбнулась. — Может, нам пора перейти на "ты"?

— Как пожелаешь, Катя, — ответил он, глядя на неё блестящими глазами.

Обед рисковал затянуться, но Катя не торопилась. Помощник Горюнова не имел над ней никакой власти, и не мог призвать её к ответу за опоздание.

Сокольский сегодня тоже не спешил. Он специально выделил время для того, чтобы ближе познакомиться с Катей. Правда, с самого начала всё шло не совсем так, как он рассчитывал. Вместо того, чтобы подводить разговор к тому, что его интересует, он наслаждался видом этой женщины, её необычным лицом, интимной улыбкой, её кошачьими движениями, её яркими глазами, такими синими, что можно было заподозрить, не носит ли Катя цветные контактные линзы. Но нет, почем-то Сокольский был уверен, что в Кате всё настоящее, естественное, и тем более привлекательное. Она даже ложечку подносила к губам так, что он невольно следил за ней взглядом.

Это происходило вопреки всем правилам, ведь Катя — помощница Горюнова, его сообщница. Она была в курсе, чем он занимается, знала, что по его приказу убивали людей. Но она оказалась достаточно циничной, чтобы оставаться его доверенным лицом. Сокольский всегда считал, что люди, которые знают о совершающихся преступлениях, и молча соглашаются с ними, ничуть не лучше убийц, даже если сами не нажимают на курок. Тем более, его должна была отталкивать женщина, способная ради поощрения садистских выходок хозяина, подставить любого человека, как уже дважды подставила Ольгина. Она помогала Горюнову сбывать оружие и взрывчатку, и значит, косвенно была виновна в будущих убийствах, которые совершались этим оружием.

Но Катя не только не отталкивала, она привлекала. Он знал, что позволяет наваждению опутывать себя и завлекать всё глубже, как водовороту, и не пытался этому препятствовать. Он протягивал руку, касался