Ловушка для героя - Михаил Исаков

Его услышали, и улыбающаяся физиономия повара и одновременно хозяина лавки утратила жизнерадостное выражение.

— Сам такой! — В этом мире еще не знали, что покупатель всегда прав. — Не нравится — не бери.

— Готовить разучился?! — Голубь был уже доеден, и утоливший голод горожанин решил излить свое недовольство купленным блюдом.

Торговец и повар в одном лице решил игнорировать возмущенные крики и скрыл свое многоликое тело в подсобке.

— Черт, мне казалось, что так положено. То есть типа недожаренное мясо голубя — это такое блюдо.

— Нет. Надо, чтобы все было прожарено и полито замечательно пахнущим, чуть сладковатым соусом, — ответил Ловец, продолжая жевать своего hot-голубя.

— Он больше горький и подгорелый.

— Вот-вот. — Ловец посмотрел на вывеску, украшенную гербом гильдии поваров. Этот герб мог использовать только признанный повар-мастер, то есть тот, у кого никогда и ни при каких обстоятельствах не могло быть подгорелого и недожаренного.

И все же покупателей было достаточно много. Лавка занимала стратегически удачное место почти в самом центре Поля Войны. Раньше на этом поле проводили военные учения, теперь торговали и устраивали рыцарские турниры. Горожане толпами приходили глазеть, как подросшие до совершеннолетия рыцари дубасят друг друга под громкий свист и улюлюканье публики. Само собой, во время дворянских ристалищ торговля съестным была особенно выгодна, голодные болельщики сметали с прилавков все подряд.

Ловец решил, что это место будет самым безопасным из всех возможных безопасных мест в растревоженном городе. Толпа вся на одно лицо, в ней легче всего раствориться и спрятаться. Среди спешащих, отдыхающих и праздно шатающихся обывателей редко натолкнешься на проницательный взгляд трактирщика, странствующего проповедника или соседа по комнате в кабаке. Ища уединения, идите на улицу, на площадь, на рынок, чтобы всюду были люди, люди, люди.

— Спартак — чемпион!!! — орал Сашка, выбрав себе в рыцари сердца мужика в рогатом шлеме и доспехах, раскрашенных в красно-белых тонах.

Спортивная страсть парня утонула в приветственных криках толпы.

Рыцари разогнались и сшиблись. Копья разлетелись на мелкие щепки прямо в руках бойцов, но оба остались в седлах. Напротив Сашки оказался сине-белый рыцарь, что дало повод еще раз проявить бурю спортивных эмоций.

— Динамо!!!

— Гере, поставьте на виконта д` Марка, — предложил пробегающий мимо букмекер.

— Какие правила? — поинтересовался Сашка охрипшим от крика голосом.

— Один к трем против д` Марка.

— Так зачем на него ставить?

— Чудак! Больше выиграешь.

— Алекс… То есть, гере рыцарь, давай поставим, — загорелся студент.

— Мы не играем, — отрезал Ловец и развернул желтый конверт, взятый на почте.

Рыцари вновь встретились на середине площадки. На сей раз встреча закончилась в пользу красно-белого, которому удалось сорвать у противника шлем.

— Алекс, а что, на этой полянке совсем никаких правил нет?

— Главное — остаться в седле.

Под клыкастым намордником скрывалась молодое и раздосадованное лицо виконта д` Марка, возрастом ненамного старше, или даже одного возраста с Сашкой.

— Оле-е-е! Оле — оле — оле-е-е-е! — Студент неистовствовал вместе с трибунами. Он решил, что конный спорт столь же интересен, как и футбол. — "Интересно, с мячиком здесь хоть как-нибудь играют?"

С портрета, который оказался в конверте, на Ловца смотрело лицо его объекта. Холодные и спокойные глаза уверенного в себе человека, неулыбчивые, плотно сжатые губы, глубокие морщины на высоком лбу и сине-фиолетовые следы от вечного недосыпа под красными веками. Седые волосы на лысеющей голове старого службиста с генеральскими нашивками на воротнике общегражданского мундира.

— Россия, вперед!!!

У синего добавилось проблем. Его, наконец, вышибли из седла. Тупое учебное копье скользнуло по его щиту и ударило по плечу. Чистый нокаут. Звучали трубы, гремели барабаны, к пострадавшему бежали служки, катили тачку скорой помощи.

Портрет генерала был в красной рамке. Текста не было.

Раненного виконта выгрузили недалеко от их трибуны. Считалось, что задворки вспомогательных служб совсем неудобное место для наблюдения за боями. Невозможно сосредоточиться на действе: кругом бегают пажи, работники обслуживающего персонала, рядом конюшни, подсобка кухни.

Зато здесь не надо толкаться в толпе болельщиков и можно увидеть, что происходит до и после боя. С "до" Сашка разобрался достаточно быстро: служки закрепляли многочисленные металлические пластины, подтягивали ремешки креплений доспехов у рыцарей, которые забирались на коней, паж выносил знамя и вперед. С "после" было сложнее. Победитель, понятно, выпивал победную чарку. Проигравший, если был в силах, выпивал с горя.

Виконт д` Марк пить не мог. Его аккуратно сгрузили с тачки и принялись ломать замочки доспехов. Со стороны это напоминало работу команды техников формулы номер один: кто-то бил молотком, кто-то работал гаечным ключом, вокруг бегал лекарь. Медик махал руками, делал какие-то непонятные пассы, бормотал что-то, глупо улыбался и прикладывался к объемной фляжке, болтающейся у него на поясе.

— Саша, я давно хотел тебя спросить. — Ловец бросил желтый конверт в небольшую жаровню. Плотная бумага дернулась в предсмертном изгибе и загорелась. — Что ты сделал с рыцарем?

— С каким? — не понял студент. Он был поглощен продолжающимся турниром и с интересом наблюдал за приготовлением следующей пары драчунов.

— Который был в монастыре. Это ведь ты там что-то сотворил?

— Да как тебе сказать…

— Правду и ничего кроме правды.

— Ты еще права мне зачитай. — Сашка отвлекся и посмотрел на своего старшего товарища ("боса", "шефа", "агента 000", "шпиона" и так далее). — Ну, это… Ты имеешь право хранить молчание, имеешь право на адвоката и всякое другое право.

Ловец был очень серьезен и фривольничать не собирался.

— Адвоката я тебе гарантировать не могу, а вот по морде съездить обещаю.

— Я… В общем, мне показалось, что он в своих железках на консервную банку похож… Знаю, глупо конечно. Он нас там чуть в лапшу не покромсал, а мне в башку всякая чушь лезет. Помню, когда мне аппендицит удаляли, так я, засыпая под наркозом, таблицу умножения повторял. Думал, что забыл, сколько будет семью семь.

— И сколько?

— 49.

— А консервная банка — это что такое?

— Мясо, для долгого хранения в герметичную железную упаковку запрятанное.

В жаровню полетел портрет генерала со строгим взглядом. Огонек радостно накинулся на новую добычу и быстро съел бумажный листок.