Под мраморным небом - Джон Шорс

видела ее последний раз, она была еще ребенком. Теперь передо мной стояла молодая женщина – выше, чем я, красивее. Ее щеки утратили детскую пухлость, лицо стало худощавым, с заостренным подбородком, как у Исы. А вот губы были полные, как у меня. И глаза у нее тоже были мои.

– Красавица! – выдохнула я. – Какая ж ты красавица, моя девочка!

Она рассмеялась, и я отметила, что голос у нее тоже изменился, стал более уверенным.

– Как ты нашла нас? – спросила Арджуманд.

– Позже расскажу. Сейчас я хочу просто на вас смотреть.

Иса, не в силах больше сдерживаться, вновь обнял меня и закружил. Комната завертелась перед моими глазами.

– Ты потрясающая женщина!

– Несомненно, – подал голос Шиваджи, напомнив о себе. – Я распоряжусь, чтоб вам принесли еду и напитки. Позвольте предложить вам погостить в этих стенах? – После того как я поблагодарила его, он учтиво поклонился Арджуманд, сказав: – Доброй ночи. – Затем направился к выходу, но у двери остановился. – Низам, если желаешь составить мне компанию сегодня вечером, милости прошу. Я вернусь утром.

– Почту за честь, мой господин.

Я пожелала Низаму спокойной ночи. Он улыбнулся и закрыл за собой дверь. Я все еще была слишком возбуждена, чтобы сидеть, и потому мы разговаривали стоя. Я стала рассказывать о том, что произошло в империи за пять последних лет. Иса и Арджуманд слушали меня внимательно. Они мало знали Дару, но весть о его гибели на время стерла улыбки с их губ. Правда, Иса и Арджуманд опять заулыбались, когда я поведала про свой побег.

Иса, в свою очередь, рассказал, как их захватили в плен. Судьба моего возлюбленного и нашей дочери сложилась бы гораздо хуже, если б Иса не убедил их тюремщиков, что султан найдет применение его таланту. Поначалу Арджуманд хотели продать с торгов, но Иса поклялся, что не будет строить мечеть, если дочь не станет его учеником. С тех пор они жили в доме, дверь которого всегда была заперта снаружи. Мечеть, которой Иса не особо гордился, строилась медленно, поскольку султан выделял ему в рабочие только стариков и мальчиков. Предполагалось, что это будет сооружение с огромными куполами и просторными внутренними дворами, но, так как Иса был ограничен в средствах, строительство велось суматошно.

– Слава Аллаху, что у нашей дочери острый глаз, – с любовью произнес Иса, – а то на мечеть и вовсе было бы жалко смотреть. Я проектирую стены и потолки, она следит, чтобы рабочие строили строго по чертежам. Более того, она теперь показывает мне свои собственные чертежи – смелые проекты, которые вызывают удивление у всех нас.

– Правда, макеты, что мы создаем по ним, почему-то всегда падают, – застенчиво добавила Арджуманд. Вне сомнения, ей льстило внимание отца, и я была рада, что они стали так близки.

– Возможно, когда-нибудь, Арджуманд, ты спроектируешь дом для нас с отцом, – сказала я.

– Непременно. Только в бурю вам придется молиться, чтобы ваш дом устоял.

Иса подмигнул ей, и мы рассмеялись. Какое счастье, думала я, что у меня выросла такая дочь! Многие девушки впали бы в уныние, находясь в плену. А Арджуманд выглядела даже счастливее, чем в детстве. Возможно, потому, что она приобретает навыки, которыми не обладала ни одна девушка. Или она, как и я, просто расцвела рядом с Исой.

Какова бы ни была причина, я быстро поблагодарила Аллаха и еще раз помолилась, когда нам принесли ужин. Двое слуг поставили перед нами два серебряных подноса с жареной уткой, маринованными овощами и рисовым вином. Мы попросили, чтобы они от нашего имени поблагодарили Шиваджи, и затем Иса запер дверь. Впервые в течение нескольких недель мне представилась возможность отведать свежего мяса, и я заставляла себя есть медленно. Иса вообще не ел – только пил вино и смотрел на меня.

– Ты приняла правильное решение, Джаханара, – наконец произнес он.

– Остаться в Агре?

– Да. Теперь я это понимаю.

Я не ответила, и мое молчание насторожило Ису. Он понял, что я чего-то недоговариваю.

– Возможно, – нехотя сказала я. – Но я не смогла спасти Дару, и... и мне опять придется покинуть вас.

– Что? – вскрикнула Арджуманд и поставила чашу с вином.

Я рассказала им про договор с султаном. Иса не смог сдержать стон.

– У меня не было выбора, – объяснила я. – Иначе он просто никогда не отпустит вас. И мне пришлось пообещать ему кое-что взамен.

– Мне безразлична участь твоего брата. Меня волнует наша судьба, – сказал Иса. – Уйдет еще...

– Строй быстрее, – прервала я его. – Пусть мечеть простоит не десять столетий, а всего одно.

– Нет, ты не можешь уехать.

– Ты наверняка сумеешь ускорить строительство. Султан говорит, нужно три года, а ты дострой за два.

– Почему ты должна уехать?

– Как ты думаешь, Иса, много ли деканцев отказались бы убить сестру Аламгира?

Наступила тишина. Я знала, что мои слова причинили им боль, и жалела о том, что открыла правду так скоро. Пожалуй, лучше было бы подождать до последнего дня. Возможно...

Арджуманд резко выпрямилась, нарушив ход моих мыслей.

– Мы вечно ждем мрамор, отец, – решительно заговорила она, и мое сердце преисполнилось гордости за дочь. – Мы зря выбрасываем плиты с повреждениями, нужно использовать их для облицовки потолков и тех мест, где не будут заметны глазу изъяны материала. Также мы могли бы песчаник частично заменять древесиной. Мы могли бы...

– Много чего сделать, – добавил Иса, стараясь улыбаться. – Да, пожалуй, мы могли бы достроить мечеть за два года. Но разве нет другого выхода?

Я покачала головой:

– Этот самый лучший. Даже если мы сбежим отсюда, до Агры мы не доберемся. Султан схватит нас и... – Я умолкла, взяла одной рукой руку Исы, другой рукой – руку дочери. – Мы жили в разлуке пять лет. Потерпим еще два года, а уж потом никогда не расстанемся.

– Обещаешь? – спросила Арджуманд.

– Обещаю, дитя, обещаю.

Иса потянул себя за бороду – по старой привычке, которую я позабыла.

– Тогда его любимая мечеть будет не более чем красивым зеркалом, которое приятно взять в руки, но легко разбить.

– Султан ничего не понимает в архитектуре, – с уверенностью сказала Арджуманд. – Быка и то труднее обхитрить, чем его.

Мы рассмеялись. Несмотря на близость неминуемой разлуки, настроение у нас улучшилось. Стремясь положить конец разговору о расставании, я сказала:

– Мне кажется, Арджуманд, ты понравилась Шиваджи.

– Понравилась?

Я вздохнула, глядя на ее озадаченное