Под мраморным небом - Джон Шорс

там стояли и сидели мужчины в нарядных туниках, при виде которых я устыдилась собственного пыльного, потрепанного платья. Слуги в белом холщовом одеянии разносили свежие фрукты, сыр из козьего молока и дичь. От запаха жареного мяса мой рот наполнился слюной, но я, не позволяя себе засматриваться на блюда с едой, решительным шагом направилась к гранитной лестнице, которая вела на балкон, где я надеялась найти султана и Шиваджи. На ступеньках лестницы стояли несколько воинов. Они ни о чем не спрашивали нас, но не убирали рук с эфесов своих мечей.

На следующем этаже размещалась роскошная спальня. Убрана она была так же, как и наши спальни: повсюду были ковры, одеяла, толстые подушки. В конце коридора, за спальней, находился балкон; я увидела там растения в горшках, столы и возвышение с балдахином, на котором сидели двое мужчин. Перед троном собрались представители знати и воины. Женщин не было.

– Еще не поздно уйти, освободим их с помощью моего меча, – шепнул Низам, когда мы зашагали к балкону. – Деканцы – вероломный народ.

Я замедлила шаг, подумав, что, возможно, Низам прав. Разве мама явилась бы прямо в логово врага, прежде не позаботившись о мерах предосторожности? Разумеется, она придумала бы более подходящий план. А я вот здесь и совершенно не готова к тому, что меня ждет. Пришла сюда, вопреки совету друга, который знает врага хорошо.

У меня задрожали колени, я стала поворачивать назад. Но какой-то мужчина на балконе заметил нас, увидел страх в моих глазах и жестом велел нам подойти ближе. Я медлила, он повторил свой жест. Я пыталась прочесть по его лицу, друг он нам или враг. Однако он был пожилой человек и умел скрывать свои чувства. Едва я шагнула на балкон, голоса стихли. Все повернулись в нашу сторону, и я опять пожалела, что на мне нет более пристойного наряда. Слава Аллаху, Низам стоял у меня за спиной, и я чувствовала, что все присутствующие, среди которых было много воинов, наблюдают за ним, как наблюдают леопарды за тигром.

Двое мужчин под балдахином с любопытством смотрели на нас. Один был воин с грудью колесом; его лицо, казалось, было высечено из камня. На нем были кожаные доспехи с металлическими заклепками, на боку висела кривая сабля. Второй мужчина был гораздо меньше, ростом не выше женщины. Его наряд состоял из рубашки красновато-коричневого цвета и облегающих штанов. За спиной у него висел большой лук. Черты лица у него были тонкие, голову его покрывала необычная шляпа с загнутыми вверх полями. Более рослый мужчина харкнул, сплюнул с балкона. Смотрел он только на меня.

– Помещения для слуг на улице, – грубо сказал он. – Если проситесь в услужение, приведите себя в порядок и отправляйтесь туда.

Я сдержанно ему поклонилась, предположив, что это и есть султан, раз он нанимает слуг.

– Я не служанка, мой повелитель, – сказала я, еще раз поклонившись.

Присутствующие заговорили шепотом.

– Мне плевать, рабыня ты или потаскуха, – резко сказал султан. – Вон! – Он начал поворачиваться, но я не шелохнулась. Когда он сообразил, что я не двинулась с места, его лицо исказилось от ярости. – Если ты потаскуха, сначала иди помойся и избавься от своей нелепой туники! Потом придешь, и я проверю твой товар.

Мужчины тихо засмеялись, но тот, кого я приняла за Шиваджи, внимательно меня разглядывал.

– Я приехала издалека, мой повелитель, – объяснила я, надеясь, что мой голос не дрожит. – Из самой Агры.

При этих словах султан нахмурился. Вельможи стали перешептываться между собой, воины устремили взгляды на север.

– Неужто могольские потаскухи ездят так далеко?

– Нет, – ответила я, начиная злиться на этого болвана. – Но могольские принцессы ездят.

– Единственная такая потаскуха сидит в тюрьме вместе со своим недоноском-отцом. Там они предаются блуду и плодят новых ублюдков.

Услышав такое оскорбление, Низам выхватил меч и выступил вперед.

– Нет! – крикнула я, хватая его за руку, в которой он держал меч. – Я сказала, нет! – Со страхом я наблюдала, как деканские воины обнажили свои клинки. Солдаты зашумели, но не набросились на нас. Если мы еще раз оскорбим султана или если он велит своим людям убить нас, мы погибнем мгновенно. Низам хоть и тигр, но с двадцатью воинами ему одному не справиться. – Простите нас, мой повелитель, – взмолилась я, заставляя Низама убрать меч в ножны. – Мы устали с дороги и потому ведем себя не так, как подобает воспитанным людям.

– Ты и в самом деле принцесса Джаханара? – осведомился невысокий мужчина; у него оказался неожиданно густой голос.

– Да, Шиваджи.

Если его и удивило, что я знаю его имя, он никак этого не показал.

– Что привело вас в это логово?

– Мы могли бы поговорить без посторонних? – спросила я. Мне не терпелось увидеть Ису и Арджуманд, и любая задержка вызывала у меня раздражение. – Мои слова не предназначены для ушей всех и каждого.

Два властителя шепотом посовещались.

– Если твой пес тоже уйдет, – сказал султан.

– Низам останется, – невозмутимо произнесла я, – но отдаст свое оружие твоим людям.

Крякнув, султан жестом велел Низаму положить меч и кинжал на пол. Одноглазый воин забрал его оружие, и балкон опустел. Остались только мы вчетвером. Султан и Шиваджи сошли с возвышения и встали перед нами.

– Зачем оскверняете мою землю своим присутствием? – спросил султан. – Почему вы решили, что я не повешу вас на ближайшем дереве?

– Мы пришли с миром.

– Мира ищут глупцы.

– Глупцы? – повторила я, пытаясь выиграть время, чтобы разгадать этого человека. Я молилась, чтобы он обладал хотя бы каплей здравого смысла. – А тебе известно, мой повелитель, что мой брат Аламгир пытался убить меня? И что он убил моих братьев?

– Мы слышали, – кивнул Шиваджи.

– А вы слышали, что мой старший брат Дара был казнен потому, что он поддерживал индийцев и был против войны с вами?

– Слабые всегда умирают, – бросил султан.

Я вспомнила казнь Дары, но быстро изгнала из воображения эту картину.

– Аламгир так же слаб, как гранит, – сказала я. – И вы не сможете воевать с ним вечно.

– Возможно, сможем, – возразил Шиваджи, так как он командовал грозной армией, равно как и султан.

– Возможно. – Я протяжно вздохнула, понимая, что сейчас мне представился мой единственный шанс. – Но, скажем, если его убьют? Ведь для вас это более предпочтительный исход, чем трата золота и потеря людей в нескончаемой войне? В этом я могла бы вам помочь, и с