Под мраморным небом - Джон Шорс

Более того, она была неугомонна, как и я, и обладала таким же юношеским энтузиазмом, как у Исы. Этот несгибаемый оптимизм крепко их связывал. Я знала, что со своим отцом моя дочь всегда будет более близка, чем со мной, и ничуть не сожалела об этом.

Никто из нас не заговаривал о скором расставании. Только настоящее имело значение, и мы стремились сполна насладиться каждым его мгновением. И наслаждались – смеялись до рези в животе, плавали, пока руки не наливались свинцом.

Конечно, последний вечер был другим. Допив вино, все вчетвером мы развели костер на берегу. Говорили мы мало – просто смотрели на огонь. Волн мы не видели, но рокотали они громче, чем обычно, и я вдруг осознала, что мне очень будет не хватать шума моря.

– Мы обязательно вернемся к морю, – сказала я. Мужчины и Арджуманд молчали, и я добавила: – Два года – не такой уж долгий срок. Вы, главное, стройте быстрее и берегите себя. Когда мой брат умрет, мы встретимся в Дели.

Арджуманд бросила в костер ветку.

– Послушать тебя, все так просто, – сердито произнесла она. – А что, если твой совершенный план провалится? Вдруг султан не сдержит своего слова?

– Сдержит, дитя мое.

– А если нет? Ты опять оставишь нас ради дедушки?

Я молчала. Мне не приходило в голову, что Арджуманд так глубоко обижена, хотя вряд ли ее можно было в этом винить. Я испытала боль, увидев, насколько расстроена дочь, поэтому попросила ее поставить себя на мое место:

– Как бы ты сама поступила, Арджуманд, если бы твой отец умирал? Ты бы бросила его и бежала или осталась и ухаживала за ним, пока он не поправился бы? – Я смотрела на дочь, но она избегала моего взгляда. – Ведь дня не проходило, чтоб я не думала о вас, находясь взаперти.

Иса кашлянул:

– Нам всем было тяжело, Арджуманд. Но твоя мама поступила правильно. Когда-нибудь ты это поймешь.

– А сейчас это выше моего понимания, потому что я ребенок, да?

– Ты не ребенок.

– Но вы обращаетесь со мной как с ребенком!

– Напротив, – возразила я. – Я смогла остаться в Агре только потому, что ты сильная девочка. Если бы ты была слабой, мне пришлось бы бросить отца и брата. Да, со мной, наверно, тебе легче было бы переносить тяготы, но в это время без поддержки оставались бы мой отец и мой брат. Смерть Дары была не столь мучительной, потому что я была рядом с ним. И отец поправился, потому что я не бежала на юг. Так что твоя сила, Арджуманд, это твой дар мне. И им.

– Разве сильные... плачут по ночам целый месяц кряду? – тихо проговорила она.

– Если им это нужно. – Я стиснула ее руку. – Женщин, Арджуманд, женщин убеждают, что в наших слезах нет силы. Но почему же слезы бессильны, если они ведут к прозрению или даруют ощущение покоя?

– Но я не хочу, чтобы ты уезжала, мама. Что, если...

– Твой отец не обманул тебя, верно? Он поклялся тебе, что я жива, – и я действительно жива. И я тоже сдержу свое обещание. Через два года мы вновь будем вместе.

– Мы должны быть вместе.

– Знаю, дитя, – сказала я, поглаживая ее руку. Низам осторожно положил в костер еще одну ветку. Интересно, о чем он думает? – Я горжусь тобой, Арджуманд, – добавила я, – потому что ты сильная девочка. И свободная. – Она отвела глаза, я сжала ее локоть. – Люди – и враги, и друзья – попытаются отнять эту свободу. Но ты никогда, никогда им не поддавайся.

– Я буду скучать по тебе. – Арджуманд обняла меня. – Будь осторожна в Агре. Твой брат вряд ли доволен тем, что ты сбежала.

Я старалась сохранять невозмутимость:

– Аурангзеб все равно что оса без жала.

– И все же он может ужалить.

– Меня не раз жалили. И подозреваю, твою старую мать еще не раз ужалят. – Я поцеловала ее в лоб. – Уже поздно, дитя мое, а завтра нам предстоит долгий путь в седле. Иди спать.

Арджуманд пожелала всем спокойной ночи и в сопровождении Низама направилась к хижинам. Иса подсел ко мне, поцеловал меня в ухо:

– Твой брат, Ласточка, гораздо страшнее любого насекомого. И он не утратил своего жала.

– Он меня не найдет.

– Но почему, почему ты должна вернуться в Агру? – спросил Иса. – Для тебя будет безопаснее жить в Дели или Лахоре. Навести своих сестер в Дели. Тебе же наверняка у них было бы хорошо.

– Конечно.

– Тогда езжай к ним.

Я подумала о своих младших сестрах. Жаль, что судьба разбросала нас в разные стороны.

– Я слышала, их недавно выдали замуж. У них теперь свои семьи, и я не могу злоупотреблять их гостеприимством. По крайней мере, сейчас.

– Я понимаю, тебя гложет чувство вины за то, что ты оставила отца, но...

– Со мной все будет хорошо. А отец нуждается во мне... сейчас я нужна ему не меньше, чем в первые дни его заточения.

– Да, ты нужна ему, но хочет ли он, чтобы ты так рисковала собой? – Я молчала, и Иса задал еще один вопрос: – Тогда почему ты рискуешь?

– Почему? Потому что он подарил мне тебя. Не будь этого дара, я никогда не знала бы любви, никогда не стала бы матерью. И как я отплатила ему? Бросила его одного в ужасной камере, покинула вместо того, чтобы убедить его бежать вместе со мной.

– Джаханара, его боль будет нестерпима, если ты пострадаешь. Тебе следует...

– Если б это было возможно, – сказала я, перебив Ису, – я осталась бы с вами. Но, поскольку с вами я быть не могу, я поеду к нему.

Иса сник.

– Думаешь, тебя одну мучит чувство вины? – проговорил он. Его голос тонул в рокоте прибоя. – Мой отец мечтал, чтобы я стал архитектором, это было его последнее желание. И я учился. Я учился, а он тихо боролся со смертью, учился, когда он умер.

– Зато сколько радости ты ему подарил.

– Я пытался. – Иса отвел взгляд от огня и посмотрел на меня. – Но ведь ты тоже наполнила счастьем сердце отца. Тебе больше не нужно ничего доказывать. Ни ему. Ни кому бы то ни было еще.

– Я не могу оставить его умирать одного в заключении. И я буду осторожна,