Бронезавры XIX века. Боевые корабли 1865-1885 - Алексей Борисов

турки полезли на борт “Синопа”, размахивая ятаганом и веслами, русские отбивали их отпорниками. Лейтенанта Писаревского схватили сзади за хлястик шинели и стянули в воду. Спасли командира волонтер Беликов и матрос Земляков. Первый отогнал турок выстрелом из пистолета, а второй успел втащить раненного в голову лейтенанта на борт катера.

Тем временем в атаку вышли “Наварин” и “Минер”. Один за другим прогремели еще два взрыва. По наблюдениям русских, турецкий броненосец начал крениться. Зацаренный со своим катером бросился в решающую атаку, но налетел на кучу обломков взорванного бона, потерял там мину и вынужден был отойти ни с чем.

Катера ушли в море, где их спешно принял на борт “Великий князь Константин”: на горизонте уже виднелись дымы турецкой эскадры, возвращающейся в Сухум.

Русские праздновали победу; Макаров и Зацаренный были награждены Георгиевскими крестами IV степени; но, по турецким заявлениям, “Ассари Шевкет” в тот день не пострадал и остался в строю.

Не менее успешно действовала Дунайская флотилия. Датой ее триумфа стало 14 мая 1877 г. В этот день русским морякам выпала непростая задача. Турецкие монитор “Сейфи”, броненосная лодка “Фетх-уль Ислам” и вооруженный пароход “Килик Али” вошли в Мачинский рукав Дуная и огнем своих орудий препятствовали переправе русских войск и постановке минного заграждения.

Для ликвидации этого отряда в ночь на 14 мая 1877 г. из русской базы в Браилове вышли 4 минных катера. К счастью для русских моряков, ночь была темная и дождливая, видимость ограниченной. До Мачинского рукава добрались только после 2 часов ночи; в 2:30, разглядев прямо перед собой в 120 метрах “Сейфи”, командир русской флотилии лейтенант Дубасов дал команду перестроиться в две колонны. Впереди шли “Царевич” и “Ксения” под командой лейтенанта Шестакова; за ними “Джигит” и “Царевна” под командой мичманов Персина и Баля.

Часовой на “Сейфи” заметил русские катера, когда до них оставалось метров 60, и окликнул. С “Царевича” ответили по-турецки «янандждешев» («я не чужеземец»), но часовой насторожился и дал выстрел из ружья. Поднялась тревога; на “Царевича” навели башенное орудие монитора и попытались расстрелять катер, но пушка три раза подряд дала осечку.

Двигаясь на 4-узловой скорости, “Царевич” наконец-то достиг “Люфти” и ударил его в левый борт возле ахтерштевня миной. Поднялся 30-метровой столбы воды, на “Царевича” посыпался град обломков металлических и деревянных конструкций, а поднятая взрывом волна затопила катер по самый планширь. Дубасов уже собирался дать экипажу команду спасаться вплавь, но в это время рулевой матрос Кислов —ветеран Черноморского флота – сообщил, что катер не имеет повреждений и может дать ход. Дубасов распорядился машинисту дать задний ход, а остальной команде – вычерпывать воду.

“Сейфи” осел кормой, но не тонул. Мало того, команда монитора собралась на носу и принялась обстреливать катер из винтовок, а его орудия смогли произвести два выстрела. Тогда Дубасов дал команду командиру “Ксении”: “Шестаков, подходи!”

Второй русский катер выполнил свою задачу безупречно: удар был нанесен точно по центру корпуса турецкого монитора, волонтер лейтенант Петров своевременно замкнул электрическую цепь взрывателя.

Получив вторую пробоину, “Сейфи” стал погружаться в воду. Однако атака на два других турецких судна не удалась. “Джигит” получил пробоину в корме и стал заполняться водой; потом рядом с ним взорвался еще один снаряд, и катер пришлось, во избежание затопления, приткнуть к берегу. К счастью, экипажу удалось вычерпать воду, заделать пробоину, вывести суденышко на глубокую воду и своим ходом отправиться в Браилов.

“Царевна” под шквалом огня с турецких судов не смогла подойти к неприятелю на расстояние шеста. Все четыре катера к утру вернулись на свою базу. Поразительно, но в их экипажах не было ни убитых, ни раненых.

Но не все атаки русских миноносцев проходили успешно. Утром 28 мая “Шутка” под командой Н.И.Скрыдлова атаковала у острова Мечка шестовой миной турецкий вооруженный пароход “Эрекли”. Катер стоял в засаде в зарослях камыша возле острова, вышел полным ходом и ударил “Эрекли” миной в борт позади гребного колеса. Но взрыватель не сработал. Шест, на который крепилась мина, сломался, течение прибило “Шутку” к борту парохода, и собравшаяся на палубе команда принялась расстреливать экипаж катера из ружей и револьверов. Скрыдлов был тяжело ранен, ранение получил и инженер-механик. Однако остальным удалось руками оттолкнуть катер от борта “Эрекли” и дать ход. Катер спасся. А “Эрекли” покинул свою позицию и больше в тот день у острова Мечка не показывался.

Через три дня катера “Мина” и “Шутка” атаковали на Дунае турецкую канонерскую лодку. Неприятель вовремя успел открыть огонь, неприятельским снарядом на “Мине” был перебит минный шест и провод, ведущий к электрическому запалу. “Шутка”, шест которой был поврежден при атаке на “Эрекли”, попыталась атаковать неприятельское судно буксируемой миной, но подводный снаряд прошел слишком далеко от канонерки.

Тем не менее, частые и дерзкие атаки русских катеров произвели сильное впечатление на турецких моряков. Османы так и не решились ввести в Черное море свои лучшие броненосцы, а те суда, которые принимали участие в боевых действиях, по большей части отстаивались в портах, окруженные массивными бонами, которые патрулировались по внешнему периметру баркасами, битком набитыми стрелками. Так действия всего нескольких минных катеров и одного парохода-матки, по сути, парализовали деятельность одного из крупнейших флотов того времени.

Торпеды

Первым за разработку торпедного оружия (самодвижущегося подводного снаряда) взялся в 1860-м году отставной фрегаттен-капитан австрийского флота Иоганн Луппис, менее известный под именами Джованни Бьяджо Луппис или Иван Блаж Вукич. Столь значительное разнообразие в поименовании этого человека объясняется просто: служил он на кораблях, где в качестве официального был принят немецкий язык, но происходил из знатного итало-хорватского рода. Чем и объясняется итальянская и славянская формы его имени и фамилии.

Главная трудность при создании торпеды виделась, первоначально, в выборе подходящего двигателя: паровой был слишком громоздок и было не очень понятно, как вообще обеспечить его работу под водой; электрический – еще несовершенен и требовал больших и тяжелых аккумуляторов (хотя первые малые суда с чисто электрическим двигателем были уже созданы и успешно эксплуатировались).

Луппис выбрал в качестве двигателя для своей торпеды пружинный механизм на основе плоской пружины – такой же, как в часах, только несравненно большего размера. Разработка предназначалась для береговой обороны, и самодвижущийся снаряд должны был управляться с берега при помощи тросов.

В 1864 г. Луппис попытался предложить свое изобретение австрийскому флоту, но испытания оказались неудачными: пружинный двигатель не обладал мощностью, которая оправдывала бы его вес, а, главное, торпеда слишком сильно отклонялась от заданной глубины движения