Космическая ферма - Дмитрий Фокин

Поляков по коммуникатору связался с Николаем Фомичом и поинтересовался, а каким образом происходит прием экзаменов у выпускников школ в России 2013 года. Николай Фомич задумался и ответил, что там уже несколько лет как введен единый госэкзамен в виде тестирования. Свой вопрос Поляков мотивировал ностальгией по юности и отключил связь.

До отправки на Землю осталось трое суток, и их Поляков провел на корабле, ссылаясь на непомерную загрузку. В день отправки к нему наведалась Ксюша. Все это время девушка не докучала любимому вызовами по коммуникатору. Поцеловав бывшую любимую, Поляков посмотрел девушке в глаза и с грустью подумал, что они уже никогда не будут вместе. За эти дни Иван принял окончательное решение не возвращаться на эту планету. Здесь жили чуждые люди, внешне очень похожие на землян, но и одновременно являющиеся настоящими инопланетянами. А самое страшное в этом — они воспринимали жителей Земли как чуждую форму жизни. Это Полякова абсолютно не устраивало.

На последнем собрании перед отправкой на Землю им довели, что для укрепления решимости «не спящих» людей добровольно прибыть на переработку, запланировано введение их в заблуждение, о якобы грозящей планете катастрофе. Незадолго до включения гипнотического излучения, один из кораблей оснащенный мощным излучателем выступит в роли кометы, приближающейся к земле. Страх гибели погонит людей для «эвакуации» с планеты, организованной добрыми инопланетянами. Обязанность техников платформ своевременно «вычислять» «не спящих» и, в том случае, если они, что-то заподозрят, незамедлительно уничтожать таких людей на месте. Дополнительно, в лекарства, предназначенные для раздачи землянам, помимо лечебного состава, очищающего организм от ненужных и вредных веществ, накопленных за время «цивилизованной» жизни, введут специальные компоненты, подавляющие волю и усиливающие эффект гипнотического излучения.

Взлет с планеты для стыковки с кораблями — локомотивами произошел уже привычно. Каждый корабль вмещал в себя 1000 человек, 100 рядов по 10 человек в каждом. Кресла сняли с других кораблей. Поляков поинтересовался у Стрельцова сколько предстоит лететь, и с удивлением узнал, что не более 35 часов. Все это время Иван так и не смог уснуть, возбужденный скрой встречей со своей родной планетой. Их предупредили, что ни один из членов экипажа перерабатывающих платформ, не имеет права удаляться от корабля более чем на 100 метров, иначе активируется капсула. Поляков долго раздумывал над тем, как остаться на планете и ничего лучше не придумал, как попытаться спрыгнуть в сборник отходов во время взлета корабля. Возможно, в это время контроль за участниками экспедиции ослабнет. Ну а даже если нет, то какая разница. Смерть от активации капсулы его не волновала, как и возможность получить травмы при падении на землю с большой высоты. Какая разница как встретит смерть, главное, он встретит ее на своей родной Земле! После прибытия в назначенную точку, транспортные корабли стали стыковаться к кораблям, уже прибывшим туда на кораблях-локомотивах. Экипажи вызывались на выход по громкой связи. Перерабатывающая платформа, где предстояло работать экипажу Полякова, оказалась весьма древней. Иван с какой-то не здоровой радостью наблюдал за своими товарищами, проводившими плановый осмотр. После приемки платформы члены экипажа собрались в кают компании. Стрельцов, не скрывая своего разочарования, признался, что более старого и «убитого корыта» ему еще не приходилось встречать. С учетом не значительного опыта работы, Полякова освободили от проверки основных узлов корабля и сразу направили на работы по модернизации конвейера. Все необходимые материалы перегрузили ранее с корабля-локомотива в контейнере. Поляков довольно долго провозился с конвейером, когда к нему присоединился мрачный Епифаний, с горечью сообщивший, что если они смогут отработать на этом корабле и вернуться домой он наплюет на все запреты Граберов и построит часовню, где долго, очень долго, будет молиться в благодарность за спасение. Присоединившиеся к ним позже другие техники имели еще более мрачное настроение. На обеде в кают-компании под чай Поляков высказал предположение о том, что в случае непредвиденной поломки их корабля остается возможность эвакуироваться на других кораблях. Это высказывание Ивана встретили единодушным мнением, что если график эвакуации составлен очень плотно, то с учетом организации временного перехода, никто не будет тратить драгоценное время на экипажи аварийных судов. Наступившее молчание красноречиво продемонстрировало Полякову насколько их хозяева ценят своих, пусть и разумных, но все-таки, зверушек. А те, в свою очередь, об этом прекрасно знают.

Последующие сутки прошли в напряженной работе. Стрельцов доложил о готовности корабля к работе, и они получили указание садиться в Смоленске. К их прибытию в конце взлетно-посадочной полосы местного аэродрома уже подготовили хранилище для отходов. Корабль точно приземлился в указанном месте, и экипаж приступил к разворачиванию платформы в рабочее положение. В первые минуты после открытия люка, у Полякова навернулась слеза. Родное небо и родная Земля! Как он по этому скучал. От избытка кислорода Иван чуть не задохнулся и обессиленный оперся на выступ платформы. Епифаний посоветовал одеть дыхательный аппарат, и показал, как его отрегулировать, что бы уменьшить дозу кислорода на первое время для адаптации.

Они развернули платформу за три часа и приготовились встречать., кого? Да, людей! Поляков удивленно разглядывал членов экипажа платформы. Похоже, никто из них не воспринимал Землю как свою родную планету. Никаких эмоций. Все прибыли на очередную чужую для них планету для сбора питательных веществ, а то, что эти питательные вещества очень похожи на них, этих «людей» нисколько не интересовало.

В это время Стрельцов инструктировал прибывших к платформе местных милиционеров по порядку организации прохода людей и вывозу одежды и личных вещей. На Земле наступила осень и было довольно прохладно. Поляков по плотнее застегнул куртку и шлем. Первыми появилась компания молодых людей, веселой гурьбой высыпавших из автобуса и сразу направившихся к лестнице платформы. Поляков с интересом разглядывал своих потомков. Вопреки ожиданиям, сформированным рассказами Николая Фомича, ничего особенного он в них не заметил. Отличия с его временем в одежде не смутили — другое время, другие нравы. Странности начались как только молодые люди начали раздеваться. Почти у всех, в том числе, и у девушек, на теле имелись татуировки, причем не те, привычные, покрывавшие во множестве тела его знакомых и сослуживцев- с тюремным или романтически простым уклоном типа «Маня», «Нюра» и так далее. Эти татуировки отличались высоким качеством и некоторые даже очень понравились, особенно сочетание непонятных узоров и символов. Кроме этого, у почти четверти парней в ушах оказались сережки. А у половины девушек сережки имелись в пупках, носах, даже в губах и носу. У двух такие сережки имелись в интимных местах. По этому поводу сразу начались проблемы. Сканер, установленный на входе в приемник, протестующее заверещал, как только через него попыталась пройти одна такая девица. Стрельцов и Епифаний вышли проверить, что за причина насторожила сканер и так же удивленно уставились на девушку. Все ее тело оказалось нашпиговано металлом, причем, в самых, по их мнению не подходящих местах-, губах, сосках и даже клиторе. Обсудив этот факт, они предложили старшему милиционеру объявлять всем о необходимости снимать с себя все украшения. К счастью, под воздействием гипнотического облучения, это требование все прибывающие принимали неукоснительно и без возмущений. Конвейер бодро зажужжал. Автобусы к платформе стали подходить один за одним. На спине у проходившего мимо милиционера Поляков с удивлением прочитал надпись- «полиция». Еще один неприятный момент Иван испытал, когда из очередного автобуса вышла группа молодых людей явно призывного возраста в маскхалатах и коротких сапогах. На рукавах курток молодых людей красовался трехцветный флаг. Такой флаг Поляков до войны видел на рукавах белогвардейцев в кино, а во время войны на рукавах власовцев.